Моя грудь поднимается и опускается, все быстрее и быстрее, руки покалывает, глаза закрываются, знакомая боль за ними нарастает.
— Я... — Это все, что вышло.
— Это начало. — Его рот искривляется в уголках.
— Маттео, я больше не знаю, как это сделать.
— Ты все еще любишь меня? — Его тон чуть выше шепота, и мысль о том, что он думает, что я не люблю, как кинжал вонзается в мое сердце.
— Конечно, люблю.
— Тогда с этого мы и начнем. Потому что я никогда не перестану любить тебя.
— Маттео, — задыхаюсь я от слез.
— Иди сюда, — зовет он, его рука тянется к моей.
И я медленно иду. Потому что с ним я всегда была дома. Мисс Греко хотела бы, чтобы я простила его. Она бы не хотела, чтобы мы были в разлуке. Я должна выпустить свой гнев. Ради нее. Ради меня. Ради нас. Это единственный способ выжить.
Я могу по-прежнему скучать по ней, ненавидеть Агнело за это, потому что в конечном итоге это его вина, и я могу перестать считать Маттео ответственным за это. Он поступил так, как считал нужным, и я, наверное, поступила бы так же.
Я преодолеваю расстояние между нами и прыгаю в его объятия. Из моего горла вырывается всхлип, и я сжимаю его лицо ладонями, вглядываясь в глаза человека, который любил меня даже тогда, когда не должен был. Я нежно опускаю губы к его губам и целую его, пробуя, пытаясь понять, смогу ли я закрасить то, что со мной сделали.
Он стонет, его рот отчаянный, жаждущий, его рука движется вверх по моему позвоночнику, переплетая мои волосы, а его рот прилегает к моему так идеально, как будто мы были созданы друг для друга.
Но потом приходит время. Мужчины. Я вижу их. Чувствую их. Я отшатываюсь назад с судорожным вздохом, мой подбородок дрожит.
Его дыхание сбивается, когда он отстраняется совсем чуть-чуть, сжимая тыльную сторону моей шеи широкой ладонью.
— Черт, прости меня. Мы не должны ничего делать. — Он прижимается своим лбом к моему, и мы вместе лежим так несколько секунд, пока он снова не заговорил. — Я люблю тебя, Аида. Я знаю, чего я лишил тебя, и за это я прошу прощения. Я действительно сожалею.
— Я знаю, что это так, — вздохнула я, и слезы обволокли мой голос. — Мне тоже очень жаль. Я обвиняла тебя во всем, и это было неправильно. Мой гнев должен был быть направлен на него, а не на тебя.
— Поклянись, что больше никогда меня не бросишь. — В его словах чувствуется отчаяние, и я ненавижу себя за то, что стада причиной этого. Учитывая все, что он пережил, я не хочу быть источником еще больших страданий.
— Я клянусь в этом. — Я прижимаюсь к его щеке и целую уголок его рта. — Больше никогда.
Он делает долгий вдох, его глаза закрываются, рука обвивается вокруг моей поясницы, и он притягивает меня к себе. Прижавшись грудью к груди, мы лежим вместе, сколько времени, я не знаю, но уже давно я не испытывала такого умиротворения.
С ним я, кажется, всегда нахожу надежду на вечность, лежащую под руинами.
ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ
— Уно! — кричит Робби, когда мы играем в подвале с Маттео. Это игра, которую оставила мисс Греко. Играя в нее, зная, что она принадлежала ей, я чувствую себя как-то ближе к ней.
— Ура! Я выиграл! — Робби подпрыгивает, размахивая кулаком.
— Как, черт возьми, ты всегда выигрываешь? — игриво спрашивает Маттео. — Ты жульничаешь? Прячешь карты? — Он встает, берет его в руки и проверяет его руки, а Робби хихикает.
— Я просто лучше тебя, — отвечает Робби, а я наблюдаю за ними с сердцем, готовым взорваться. Так вот каково это — иметь семью? Любить их так сильно, что готова умереть за них? Потому что я готова умереть за них обоих.
— Эй, ты хотя бы выиграл один раунд, — нахально говорю я. — Я вообще не выиграл ни одной игры. — Я дуюсь, а Робби и Маттео смотрят на меня.
— Она очень плоха в этой игре, не так ли? — Маттео спрашивает Робби, который со смехом кивает.
— Ого, ребята, как вы на меня ополчились. Не забывайте, кто готовит вам еду. Я вполне могу заставить вас есть шпинат на ужин.
Маттео делает рвотное лицо, а Робби подражает ему.
— Думаю, теперь мы должны позволить ей победить, Робби.
— Да, мы дадим тебе выиграть, Аида. Я обещаю. — Робби крепко обнимает меня.
— Ну, теперь мне вдруг стало намного легче. — Мои руки обхватывают его, и я прижимаюсь к нему еще ближе.
— Мне всегда весело с тобой.
— Мне тоже всегда хорошо с тобой.
С болью в сердце я понимаю, что он больше не мой брат. Я подавляю плач. Не могу поверить, что я не осознавала этого до сих пор. За все это время я скрывала это. И хотя нам не нужна кровь, чтобы быть семьей, мне все равно грустно. Кажется, я так или иначе теряю всех.
— Ты в порядке, Аида? — Маттео сужает взгляд, и я киваю, борясь с подступающими слезами.
— Со мной все будет хорошо. Просто некоторые дни труднее, чем другие.
