— Я не знаю. — Мое признание наполнено правдой. Во мне есть чувства, которые я даже не могу выразить словами, они слишком велики, чтобы произносить их вслух.
Дом говорит, что дом, в котором мы выросли, все еще там. Хотя они так и не вернулись, по его словам, это было слишком сложно, он все равно проверяет, как там дела.
— Да, я понял, — наконец говорит Дом. — Я никогда не думал, что когда-нибудь еще вернусь в этот квартал. Я просто... черт... — Он крепко сжимает руль. — Я даже не могу поверить, что ты сейчас в моей машине. — Он делает паузу, в его тоне звучит боль, пронзающая меня до самых костей. — Ты не представляешь, как я по тебе скучал.
Я вдыхаю, захлебываясь от боли в его голосе.
— Я долгое время ненавидел вас всех, — говорю я. — Я не хотел верить, что вы меня забыли, но со временем именно в это я и поверил.
Он пристально смотрит на меня, когда мы останавливаемся на красный свет.
— Никогда. — Ладонь ложится мне на плечо. — Я бы
— Теперь я это знаю.
Его рука возвращается на бедро, и мы продолжаем путь.
— Черт. Мы приехали.
Машина останавливается, и меня тут же захлестывают воспоминания. Все точно так же, за исключением забора. Он выше и белый. А вот дом, он как будто вырезан из моей памяти. Хоть я и был маленьким, но помню этот дом из темного кирпича, вплоть до черной двери.
Дом медленно вылезает из машины. Я следую за ним, два других моих брата выпрыгивают из машины Данте и идут к нам. Мы стоим рядом друг с другом, разглядывая дом с обочины.
— Черт. Все точно так же, — говорит Данте себе под нос.
— Может, постучим? — спрашивает Энцо. — Думаешь, тот, кто там живет, позволит нам заглянуть внутрь?
— Если они вообще дома, — говорит Дом.
— Помнишь, как мы играли в баскетбол у входа, и мяч попадал к Коннору в соседнюю комнату? — Я хихикаю.
— Нам повезло, что его мама была такой милой. — Данте разражается собственным смехом. — Они все еще там живут?
Мы смотрим на то, что когда-то было домом наших соседей. Коннор учился в классе Данте и был одним из немногих детей в нашем квартале. Мы иногда проводили время у них дома. Наши мамы тогда были очень близки.
— Давай узнаем. — Энцо уже делает шаги туда.
— Подожди, — окликает Дом, и Энцо оборачивается. — Что, черт возьми, мы им скажем?
— Разберемся. — Он пожимает плечами и направляется к двери, постучав один раз.
— Подождите! — кричит женщина.
— Черт, — пробормотал Дом. Мы вместе ждем, с замиранием сердца, когда дверь быстро откроется и появится женщина с короткими черными волосами, похожая на ту, которую я помню.
— А-а-а... — Ее внимание перескакивает на каждого из нас, и нервы рассеиваются в ее взгляде. — Чем я могу вам помочь, мальчики?
— Миссис Кузамано. Уже забыли нас? — Энцо усмехается.
Она прищуривается, ее лицо приближается к моему брату, затем ее взгляд становится большим, и она снова смотрит на всех нас.
— О Боже! — Она задыхается. — Это действительно...
— Братья Кавалери во плоти? — Энцо протягивает руки.
Ее ладонь попадает в рот, крупные слезы заливают глаза. Она недоверчиво качает головой, и пальцы проносятся мимо ее рта.
— Я не могу в это поверить, — шепчет она. — Я никогда не думала, что увижу вас снова. — Она тяжело выдыхает, отходя в сторону. — Пожалуйста, входите. Я... я хочу вам кое-что показать.
Я бросаю взгляд на Дома, который разделяет мое любопытство, и мы один за другим заходим внутрь.
— Присаживайтесь. — Она жестом указывает на коричневый кожаный диван, и мы устраиваемся на нем, в центре стоит простой круглый стеклянный стол с вазой, полной желтых роз, стены кремового цвета.
Она стоит над нами, шок еще не прошел.
— Я даже не знаю, что спросить. — Она удивленно смотрит на каждого из нас. — Полиция сдалась. Они перестали искать вас всех. Но в глубине души я надеялась, что вы все живы, что вы убежали от беды или что-то в этом роде.
— Мы не собираемся вам лгать, — говорит Дом. — Но и не можем рассказать вам всего.
Она медленно кивает.
— А ваш отец? Он...
— Нет, — вставляет Дом. — Он умер.
— О нет. — Ее брови сходятся. — Мне так жаль. — Выдох. — Твои родители были лучшими из нас. Надеюсь, ты знаешь, как много они для меня значили, и что мне очень не хватает дружбы твоей матери.
— Я уверен, что она сказала бы то же самое. — На этот раз заговорил Данте. — Как Коннор?
Она мягко улыбается, пальцами убирая волосы, прилипшие к щеке.
— Отлично. Теперь он бухгалтер. Женат. Трое детей. — Она смеется, в ее взгляде запечатлена нежность.
— Рад за него, — добавляет Данте. — Передай ему привет.
— Передам, — пробормотала она, и на долгие секунды воцарилась тишина.
— У тебя было что-то для нас? — Я вскакиваю, гадая, что же у нее может быть такого, что нам нужно.
— О, да. — Ее слова прозвучали быстро. — Дайте мне минутку, я принесу. — Она взбегает по лестнице, и Энцо поворачивается к нам.
— Думаешь, она знает, кто живет в нашем доме?
— Мы спросим ее, — говорит Дом, спускаясь по лестнице и неся коробку из-под обуви.
