Девушка небрежно постучала старика по плечу сложенным японским веером, дождалась, когда он прекратит играть, протянула ему лист нотной бумаги, улыбаясь, произнесла несколько длинных, непривычно тягучих фраз.
«Неужели эта чертовка и на венгерском языке научилась шпарить?» — про себя восхитился Ник.
Венгр в первый момент посматривал на Айну с явной неприязнью, как и полагается смотреть на взбалмошных богатых дур, но вот его лицо подобрело и расплылось в широкой улыбке. Бросив ещё один взгляд на листок нотной бумаги, обладатель седой гривы согласно закивал головой.
Айна грациозно уселась за рояль, сбросила с ноги туфельку немыслимой красоты с десятисантиметровым каблучком-шпилькой, освобождённой ступнёй понажимала на латунную педаль, приноравливаясь к её ходу.
Скрипач вышел на самый край подиума и на идеальном немецком громко объявил:
— Уважаемые господа! Сейчас сеньора Анна, обладательница совершенно неземной красоты, прибывшая к нам из одной далёкой южной страны, исполнит старинную немецкую балладу «Февральское прозрение»!
Ник даже поморщился — могла бы и что-нибудь другое выбрать: слова-то были его собственные, музыку покойный Вырвиглаз написал, а неугомонный Банкин перевёл, смеха ради, на несколько иностранных языков. И вообще, это был абсолютно мужской романс, а не какая-то там «немецкая старинная баллада»! Впрочем, экзальтированная дамочка, тем более приехавшая из далёкой южной страны, может позволить себе всё, что только ей заблагорассудится.
Старый венгр медленно приблизил смычок к тонким струнам изящной скрипки — цвета переспелой груши, Айна осторожно коснулась чёрно-белых клавиш рояля…
Песенка была очень короткой и простой, но старый скрипач умудрился превратить её в настоящий шедевр: публика зашлась в экстазе, офицеры тут же побросали своих прекрасных дам вместе с их оголёнными плечами и, неистово аплодируя, бросились к подиуму…
Только минут через десять Айна вернулась на своё место, сопровождаемая восхищёнными мужскими возгласами и завистливыми женскими взглядами.
Странно, но сброшенная туфелька вновь оказалась у Айны на ноге. Когда она только успела надеть её — в этой беспокойной чехарде?
Но успела.
Аматов, в компании с огромным букетом алых роз, появился у их столика сразу же, как только офицерская толпа успокоилась и отошла на заранее подготовленные позиции. Видимо, стареющий жуир всегда где-нибудь в кладовке держал на такой случай букет свежих цветов.
— Извините, дорогой сеньор Буэнвентура, — солидно пророкотал на немецком Аматов. — Я получил ваше письмо и очень заинтересован содержащимся в нём предложением. Извините, был занят! Надеюсь, вы разрешите вручить вашей прекрасной спутнице этот скромный букет цветов?
— Безусловно, герр Алехандр! — вежливо ответил Ник. — Познакомьтесь, это моя любимая сестра Анна!
— Соломенная вдова, — кокетливо добавила Айна, непринуждённо принимая букет. — Затерялся мой любимый муж где-то в дальних краях.
— Ваша сестра? — искренне удивился Аматов. — Позвольте не поверить. Вы — явный англосакс, возможно с примесью славянской крови. А донна Анна… Безусловно, её предками были ацтеки, возможно — народности майя.
— Мне больше ацтеки по душе, — потупив взгляд, скромно созналась Айна. — А сеньор Андрес — он мой кровный брат, названный, что иногда важней обычного родства…
После лёгкой и ни к чему не обязывающей пикировки Аматов решил поговорить и о насущном бизнесе.
— Вы мне писали, уважаемый Андрес, о вашем желании приобрести судовую партию катанной стали. Предложение, безусловно, интересное. Но вы забыли указать конечный порт получателя. Да и банковские гарантии для меня абсолютно непонятны.
Ник загадочно прикоснулся к своим чёрным очкам:
— Одна очень южная страна. Там ещё в океан впадает серебряная река. Гарантии? Помилуйте, любезный господин Аматов, вся сделка будет осуществлена на условиях стопроцентной предоплаты — взамен на полное молчание, естественно. — Он небрежно бросил на стол несколько бумажных листов, украшенных водяными знаками и цветными печатями.
