Благородный Тамес — один из лидеров отрицателей. Они есть в каждом городе, выступают на каждой базарной площади — доказывая, что в просвещенный век, с его магией, поклонение богам бессмысленно. Жрецы, слуги богов славно устроились, их боги слишком велики, чтобы отвечать смертным. Жрецы лишь толкуют их волю, а сами боги молчат…Но есть один бог, который отвечает — Дритан, Белый Господин прозванный Владыкой Снов. И Тамес отправляяеся в паломничество в Дийяр, чтобы посетить храм Дритана, спуститься в Логово снов, и самому разобраться, в чём тут дело…
Он вошел в Дийя́р на рассвете, вместе с полусотней путников.
По холмам от реки расползался туман, грязными лохмотьями укутал стены и башни. Они все ждали и тихо переговаривались — точно не решаясь потревожить предутреннюю мглу: крестьяне, торговцы, горожане, кому не посчастливилось жить в пределах стен… Как они уживаются со своим заработком? Каждый день встают затемно, чтобы часы спустя добраться до склада или причала в гаванях? Та́мес признал, что не имеет понятия. Он был во многих уголках Царства, но городская жизнь оставалась для него загадкой. Слишком редко он выбирался за пределы чисто убранных кварталов.
Тяжелые, окованные медью створки натужно заскрипели — аккурат, когда над крышами поплыл низкий гул. Сердце Ата́мы, бронзовый гонг в храме времени — он первым возвещал новый день. Ему вторили низкие и высокие, грубые и звонкие голоса гонгов со всего города. Было приятно вновь оказаться в месте, где измеряют время. Ученый дал зарок никогда впредь не пускаться в столь долгий путь.
— Полумесяц за вход, четыре за провоз телеги! — крикнул одетый в серое стражник.
— Как пройти… — начал Тамес и вложил в его ладонь медь, но тот лишь закричал:
— Медяк за вход! Живей, не то не поспеете до караванов!
Он пересек гулкий зал на нижнем этаже башни и вышел с другой стороны, на пыльную привратную площадь. Солнце пока не добралось до побеленных стен, однако купола горели огнем, а мрамор верхнего города слепил глаза. Здесь были дикари из Рассветных королевств: белолицые, светловолосые, в штанах вместо шаровар и бесформенных рубахах. Встречались и степняки с юга, и пара наемников, и жрец в накидке из вороньих перьев… Ученый понял вдруг, что не знает, как себя вести с этими людьми. Он привык к меценатам. Те слушали его речи, спорили до хрипа — но никто не норовил схватиться за нож.
— Мир твоему дому, — Тамес обратился к торговцу, что продавал фрукты и жареный миндаль. — Как мне пройти к Дому Снов?
— С заката? — прищурил глаза лоточник. Седая бородка его и одежда пропитались пылью.
— Я из столицы, — кивнул ученый.
— Видишь на холме белое здание? Это ложа торговцев. От взвоза, что ведет вверх, иди по Священной дороге. Бери в первую улицу налево. Там спросишь. Тебе скажут.
— Спасибо…
Тамес направился прочь, но торговец схватил его за рукав.
— Эй, а медь?
Потертая монетка поменяла владельца, и ученый усмехнулся: похоже, деньги малому приносил не только товар.
Он дал себе время получше узнать город, и то было его ошибкой. Купцы Дийяра кичатся могуществом, но Сакр еще двести лет назад писал, что все деньги не выпрямят кривые запутанные улочки. Когда-то Дийяр стоял на холмах посреди болотистой низины. То, что прежде помогало держать оборону, стало проклятием: чем больше денег текло по Золотому тракту, тем гуще строились дома и уже становились улицы. Неровные кирпичные стены обступили Тамеса. Три, четыре… однажды он насчитал все шесть этажей.
Выложенные плитами ступени. Спуск, поворот, алтарь Великой Матери…
На пяти холмах стоял гордый и грязный Дийяр, и все пять были копией друг друга. На каждом высились дворцы из мрамора, а широкие улицы, сбегая со склонов, тут же терялись в сети подворотен и закоулков.
Тамес готов был взвыть в голос.
Этого следовало ожидать… Он с самого начала знал, что его не примут с распростертыми объятиями, а стоит дийярцам узнать, зачем он пришел — кто знает, не поведут ли его пыльными улицами, вывалянного в смоле, с криками и улюлюканьем. Или они посмеются над глупым книжником? Нет… нет, нельзя об этом думать!
Когда пустой живот напомнил о себе, ученый нашел харчевню: не такую чистую, как ему хотелось, но и не такую пыльную, как дюжина пройденных. В чадном полумраке хозяин блестел от пота и походил на медного богатыря из детских сказок.
— Мира тебе, господин.
