В половине первого ночи Мемфис пасся на тротуаре перед клубом «То что надо!», нервно побрякивая мелочью в кармане брюк от взятого напрокат фрачного костюма. Накрахмаленный воротничок был туг, как медицинский жгут. Он перечитал написанное сегодня стихотворение, сложил бумажку, сунул в карман фрака и снова принялся мерить тротуар, то и дело бросая нетерпеливые взгляды вдоль улицы.
– Господи, Мемфис, ты того и гляди дыру в этом тротуаре протопчешь, – сказал Кларенс, швейцар. – Тебя кто-нибудь ждет?
– Скорее уж я жду кого-нибудь, – пробурчал в ответ Мемфис.
К подъезду подкатило такси, знакомый хриплый голос сказал: «Сдачу оставьте себе», – он обернулся и увидал выходящую с заднего сиденья Тэту в черном, сплошь расшитом стеклярусом платье и боа из белого песца. Глаза она густо подвела карандашом, так что они сияли, как две темные жемчужины; черная прическа-боб была сплошь лоск и острые углы. Улыбка плясала в уголках ее багряного рта, когда она заскользила к Мемфису, будто потустороннее видение.
– Вечер добрый, Принцесса, – сказал он, когда смог, наконец, говорить.
– Прекрасно выглядишь, Поэт.
– Ты… – он поискал подходящее слово, – ослепительна.
Тэта выгнула тонкую бровь.
– Напомни, чтобы в следующий раз я положила в сумочку словарь.
– В следующий раз… – Мемфис заухмылялся от уха до уха. – Мне нравится, как это звучит.
Кларенс выразительно на него посмотрел и распахнул дверь. Мемфис отмел инициативу взмахом руки.
– Мы что, не идем внутрь? – удивилась Тэта.
– Не сюда. Это сюрприз, забыла?
Мемфис препроводил Тэту на угол Седьмой авеню и Сто Сорок Третьей улицы. Показался патрульный полисмен, и Мемфис поскорее отстал, проложив между собой и Тэтой предупредительную дистанцию. Коп сделал ей под козырек, та ответила прохладной улыбкой. Когда тот удалился на безопасное расстояние, Мемфис снова поравнялся с Тэтой.
– Следующий угол, – сказал он.
– Что за большой секрет ты намерен мне открыть?
– Сама скоро узнаешь. Закрой глаза. Так, теперь три очень больших шага, и-и-и… открывай.
Тэта прищурилась на раскинувшийся перед ней светящийся навес.
– «Маленький рай»? Это что, шутка?
Мемфис по-хозяйски заложил большие пальцы за лацканы.
– А что, похоже, что этот джентльмен во фраке шутит?
– Ладно, сдаюсь. И по какому случаю?
– Сегодня восемнадцатая годовщина нашего самого первого свидания, – осклабился Мемфис.
– Это же совершенно шикарное место. Откуда капуста, Поэт? – прошептала Тэта, пока белоперчаточный швейцар приветствовал их ледяным «добрый вечер».
– А, так, продал кое-какие акции. Сделал состояние на канадском виски. Обнаружил, что я на самом деле из Рокфеллеров. Ну, ты знаешь, как оно бывает.
На самом деле он долгие месяцы копил деньги на этот выход.
Он сунул метрдотелю пять тяжким трудом заработанных долларов, и тот сей же час проводил их к весьма приличному столику – не совсем уж хорошему, вроде тех, где сидели действительно богатые ребята, дающие на чай куда больше пятерки, или действительно знаменитые, которые просто впархивают в ресторан и сразу же приземляются за специально для них поставленный столик у самого танцпола, – но и такой сойдет. В клубе было правило, что можно приносить алкоголь с собой, но Мемфис твердо вознамерился купить у официантов бутлег. Это было дорого, но так, по крайней мере, деньги оставались крутиться тут же, в Гарлеме, и Мемфис был ужасно горд пофорсить этим перед своей девушкой. Ему хотелось предстать перед нею не едва сводящим концы с концами поэтом, который живет у родной тети и спит в одной комнате с младшим братцем, а на жизнь зашибает у подпольного гарлемского букмекера – короче, не мальчишкой, который учится жизни на ходу, но мужчиной совершенно в теме. Кем-то стóящим. Вроде тех, c кем она общается постоянно.
Местный бэнд – «Райский Оркестр Чарли Джонсона» – держал джаз на медленном огне; музыка ровно побулькивала для толпы танцующих, так плотно набившихся на площадку, что непонятно было, как они там вообще умудряются двигаться. Фрачные официанты сновали между столиками, высоко вознося тяжело груженные подносы и не проливая ни капли. Самый предприимчивый из них даже рассекал по залу на роликовых коньках. В общем, атмосфера тут царила как в гламурном, блестящем, вседозволенном цирке.
– Когда этот ансамбль устанет, его место займет другой, – Мемфис попробовал перекричать шум. – Чтоб можно было плясать без перерыва. К восходу тут все еще будет в разгаре. Мы можем спокойно веселиться всю ночь.
– Будем надеяться, на сей раз обойдется без облавы, – прокричала в ответ Тэта.
– Если бы не та облава, мы бы с тобой не встретились.
– Это правда. Но одного побега с нас вполне достаточно, не находишь?
К столику подрулил официант и подал коктейли в чайных чашках.
– Ваш заказ, мисс, сэр, – сказал он, но Мемфис отчетливо расслышал под профессиональной любезностью вездесущее «
– Благодарю вас, – сказал он с преувеличенной любезностью, сам едва не кипя.
