Логово снов полностью

– На этом-то она и сломалась. Ушла с ним. Я только раз видела ее после этого. Она была под опиумом и в прыщах по всему ее пригожему личику. Сифилис. Нос у нее совсем сгнил, так что ей пришлось вуаль надевать, чтобы спрятать лицо. А шкатулку так и носила с собой.

– Точно! Это она! – разволновалась мисс Аделаида. – Ох, мы же все теперь в опасности!

– Все это было давно, Адди, – попробовала успокоить ее мисс Лилиан. – Оно уже в прошлом.

– Прошлое никогда не бывает в прошлом. Ты сама это прекрасно знаешь, Лилиан, – пробормотала Аделаида.

– Мы в безопасности. Все давно заперто в коробке, – спокойно сказала мисс Лилиан, и Генри не понял, о чем она толкует.

– Так что случилось с той женщиной? – спросил он.

– Понятия не имею, – вздохнула мисс Лилиан и, подняв с пола рыжего полосатого кота, принялась чесать его за ушами. – Но подозреваю, что кончила она плохо.

– Она связана с ним, – пробормотала вторая сестра. – Они все связаны. Уж я-то знаю.

– Адди…

– С кем связана, мэм? – немедленно ухватился за ниточку Генри.

Адди поглядела на него широко раскрытыми глазами.

– С человеком в шляпе. C Королем Ворон.

– Адди, ты решительно перевозбудилась. Боюсь, нам придется немедленно попрощаться с вами, мистер Дюбуа.

Мисс Лилиан встала, давая понять, что визит подошел к концу. Генри церемонно поблагодарил сестер Проктор за потраченные на него время и чай. Мисс Адди цапнула со стола его чашку и пристально вгляделась в содержимое.

– Не нравится мне узор этих листьев, мистер Дюбуа. Грядет день ужасной истины. Ужасной для вас или для кого-то любимого вами. Берегитесь, – прошептала она. – Берегитесь.

Генри мчался на репетицию; странные байки сестер Проктор не шли у него из головы. Такие истории он обычно всегда пересказывал Тэте – ты не поверишь, что мне только что рассказали вампирши! – но это если они не были в ссоре. Вдобавок он уже на двадцать минут опаздывал, потому что имел неосторожность прикорнуть на минуточку (на слишком краткую минуточку!), не в силах бороться с сонливостью. Во сне Луи махал ему с палубы «Элизиума», бороздящего кофейные воды Миссисипи. Генри изо всех сил пытался дотянуться до корабля, но проклятые вьюны разрослись так густо, что перекрыли ему дорогу. А потом их плети полезли вверх по телу, обвились вокруг шеи, и он проснулся полузадушенный.

Грохнула театральная дверь, голова Уолли медленно повернулась на толстой шее.

– Так, так, так, – молвил он, глядя на Генри через весь зал. – Уж не мистер ли это Генри… Дюбуа… Четвертый. Фанфары! Всем петь!

– Пр-рости, Уолли, я… я плохо себя чувствовал и, кажется, заснул.

– Многовато ты себя в последнее время плохо чувствуешь, – вздохнул Уолли.

– Ну, прости. Я уже в полном порядке.

Генри скользнул на свою табуретку за роялем и вытер рукой мокрый лоб. Подмышки и грудь рубашки пошли темными пятнами от пота. Остальной играющий состав и обслуживающий с ним вместе сгрудился вокруг Тэты, поздравляя ее с новой сенсационной статьей – «Русская Княжна в Шоу Зигфельда».

– Ну, теперь, когда мы все здесь, – c нажимом возвестил Уолли, – давайте пройдем «Страну Мечты» с первой цифры.

Танцовщицы рассыпались по позициям, подтягивая шаровары и проверяя чечеточные туфли. Все страхи Генри испарились, уступая место радостному возбуждению. Он раскрыл ноты. Наконец-то его песню взяли в шоу! Пальцы вспорхнули над клавишами, волнение улетучилось, он заиграл. Девушки-хористки запели, задорно колотя подметками в пол:

Дыхание у него сперло, будто Генри дали под дых. Песня была кошмарна… Его песня… И они испортили ее у него за спиной! Генри оборвал мелодию.

– В чем дело? С ритма сбился? – ядовито поинтересовался Уолли. – Или тебе снова дурно?

Генри ткнул в партитуру.

– Это не мои слова. Где та песня, которую я написал?

– Ну, Герби ее малость пригладил.

– Она была недостаточно отделана. Я придал ей чуть-чуть живости и энергии, – сообщил с заднего ряда Герби Аллен, восседавший там с таким видом, словно он сам мистер Зигфельд.

На сцене все застопорилось.

– Да в чем дело-то? Мы репетируем или нет? – вопросила одна из девиц.

Уолли погрозил ей пальцем.

– Генри, играй песню.

– Нет, – сказал Генри; слово это так редко бывало у него на языке, что ощущение оказалось на редкость удивительным. – Я хочу играть мою песню.

По шеренге хористок пробежал шепоток.

– Всякому рано или поздно бывает нужна помощь. Не принимай это на свой счет, старина, – проронил вальяжно Герби.

Генри вообще-то не был склонен к насилию, но тут испытал непреодолимое желание хорошенько врезать Герби по самодовольной роже.

– А как мне еще это воспринимать, Герберт, когда ты надругался над моей песней?

– Ну, послушай, парнишка…

– Я тебе не парнишка, – прорычал Генри.

Играющий состав молча переводил глаза с Генри на Уолли, на Герберта и обратно.

Внезапно с самого заднего ряда прогудел голос мистера Зигфельда.