— Посмотрим, — не желая при менте вдаваться в подробности, огрызнулся Колчак.
— Гриша, — почти ласково сказал Финк. — Все затяжки могут привести только к крупным неприятностям.
Его тон и уверенность в себе насторожили и озадачили Колчака: он прекрасно помнил, как адвокат потел и трясся при виде стилета. А тут вдруг правовед обрел небывалую смелость?
— Хорошо, я скоро подъеду.
— Что, новые неприятности? — многоопытный мент проницательно поглядел на закончившего разговор Маркина.
— Срочно еду на встречу с адвокатом, — Колчак постарался беспечно улыбнуться. — А про лечение я не забуду. Но и вы, Алексей Прохорович, не забудьте о моей просьбе.
— Поскорее договаривайся с адвокатом, — Киселев сделал рукой жест, который мог означать все, что угодно: от прощания до обещания. И Маркин почел за благо оставить его в одиночестве, тем более, мент этого так хотел…
Финк ждал Колчака в синем зале, всегда раздражавшем Григория фальшивой подделкой под «историю»: белыми чулками, расшитыми позументами кафтанами и пудреными париками официантов. А другим нравилось. Наверное, нравилось и Сере-ге, или он просто обожал здешнюю кухню, которая всегда недаром славилась?
— Привет, — буркнул Колчак, усаживаясь напротив правоведа.
Все напоминало недавнее свидание с Киселевым, и глава фирмы «Ачуй» с иронией подумал: тут ему никто не положит на скатерть конверт с баксами. Как бы самому не пришлось раскошеливаться и не только за ужин.
— Привет, — Щапа откинулся на спинку кресла и насмешливо посмотрел на Колчака.
Сегодня правовед надел светлый клетчатый пиджак, накрахмаленную светлую сорочку с ярким галстуком и явно любовался собой. Покуривая сигарету, он небрежно пускал дым к потолку и загадочно усмехался.
— Давай по рюмке, — предложил Финк.
— Давай лучше о деле, — отставил свою рюмку в сторону Колчак. Деликатесов у него на фирме хоть отбавляй, а выпить водки он может и в более приятной компании. Тем более, зачем пить, если ты за рулем? Зря рисковать жизнью на сумасшедших столичных дорогах?
Правовед равнодушно пожал плечами, налил себе водки, выпил, жарко выдохнул и закусил малосольной семгой. Еще не прожевав до конца рыбу, небрежно бросил молча ожидавшему Маркину.
— Ты опять прокололся, Гриша!
— Допустим, — Колчак поиграл желваками на скулах, сдерживая готовый прорваться гнев: тоже нашелся умник. Но гнев плохой советчик, и лучше его не выпускать наружу, как джина из бутылки. — В таком деле все случается!
— Не умеешь, не берись, — назидательно произнес Щапа. — Вопрос стоит так: или немедленное исполнение, или отдаешь денежки с процентами неустойки.
«Вон как ты запел, — зло подумал Григорий. — Накачали там тебя, видно? Почуял за собой огромную силу и теперь мстишь за свой страх на Чистых прудах? А знаешь ли ты, голубчик, до чего я сегодня додумался?»
— И каков процент? — внешне сохраняя полное спокойствие, поинтересовался Колчак.
— Половина от первоначальной суммы, с учетом того, что клиент уже путанный.
— Ну, ты хватил!
— Хватил не я, — адвокат опрокинул в рот вторую рюмку. — Учти, если откажешься, начнутся серьезные неприятности.
— Я учту, — притворно потупился Маркин. — Но ты скажи мне, как давнему знакомому и приятелю, отчего контора, которая решила убрать своего же человечка, обратилась с этим делом ко мне, уголовнику?
— Чему ты удивляешься? — осклабился Финк. — Когда хор МВД поет еврейские песни, в стране может твориться все, что угодно! Кстати, с чего ты взял, что заказывала именно контора?
— Ты в курсе, где произошел срыв? — ответил вопросом на вопрос Григорий. — В квартире генерала, на «Войковской». Хочешь, я поделюсь с тобой некоторыми соображениями, чтобы ты не строил из себя тут надутого индюка и супермена?
— Сделай милость, — покровительственно улыбнулся Щапа.
Однако по мере того, как Колчак выкладывал один аргумент за другим и подкреплял их неопровержимыми доводами, лицо адвоката все более и более бледнело и он уже не улыбался: шутка ли, кому охота ни за что ни про что оказаться в жерновах секретной операции? Причем операции, с явным, но пока совершенно не ясным политическим душком.
Выслушав своего бывшего подзащитного, Финк глухо пробормотал грозные проклятья, хлопнул еще одну рюмку и уставился на Маркина испуганными, налитыми кровью глазами:
— Что делать, Гриша? Ведь нас скоро возьмут за пищик: ты и со вторым тянешь!
— Там осечки не произойдет! — уверенно ответил Колчак. — По-моему, сейчас важно их убедить, что все идет нормально, и не сегодня так завтра они получат желаемое.
— Я попробую, — вяло пообещал правовед. В нем не осталось и следа той фанаберии, с которой он встретил главу фирмы «Ачуй».
Расстались они крайне недовольные собой и друг другом: каждый считал, что именно другой похабно подставил его и топит в дерьме. Финк остался в зале допивать под роскошные закуски, и Маркин, чтобы позолотить пилюлю, заранее рассчитался за столик — шут с ним, пусть пьет, от Григория не убудет.
