По всей греческой территории располагались города-государства (полисы), которыми в царский период Эллады правили цари-басилевсы.
Близость к монаршей семье давала ряд преимуществ и повышала общественный престиж. Греческих царьков называли «счастливыми», «жирными», «благородными».
Видите, как относительна шкала комплиментов во времени. Что будет, если современного руководителя назвать в порыве благодушия «жирным»?
Говорить о внешних признаках лояльности во времени очень интересно.
Давайте перескочим через века в имперский Древний Рим, в начало имперского периода…
Первого римского императора Октавиана Августа называли и «отцом отечества», и «потомком Венеры». Такого счастья Октавиан достиг в борьбе не на жизнь, а на смерть. Он усмирил бурю после гибели своего дяди по материнской стороне, Юлия Цезаря, и обставил Марка Антония в политической борьбе. Но, несмотря на всю лесть по отношению к своей персоне, Октавиан носил под одеждой доспехи. Боялся он лояльных.
А теперь мы перепрыгнем на многие века вперед, в средневековую Европу. Самой красочной, с точки проявления внешних признаков лояльности, была система вассалитета.
Несколько фраз о том, почему подобная ситуация имела место.
Еще при первых Меровингах (во Франции) короли имели привычку поощрять своих графов (так назывались королевские чиновники) земельными наделами. Последние служили верой и правдой. Если чиновник не оправдывал доверия короля, то у графа отбирали его надел. Эта практика получила свое продолжение и при Меровингах.
Но с течением времени и население увеличилось, и структура правящей элиты приобрела более сложную форму. Король жаловал за службу земли герцогам и графам, те в свою очередь обзаводились вассалами из числа мелкого дворянства (рыцарей).
Рис. 3.2. Вассалитет как форма проявления лояльности
Ситуация «король – знать» была довольно сложной с точки зрения межличностных отношений.
Строптивая наследственная аристократия отказывалась признавать монарха своим господином и повелителем. Король для герцогов и графов был «первым среди равных» и не более того. Нередки были случаи, когда пэры были богаче короля, когда он оставался практически нищим (например английский король Иоанн Безземельный).
Но мы будем больше говорить о Франции. Мятежная знать делала все, чтобы обеспечить себя верными союзниками в борьбе друг с другом и монархом. Что ж поделать – феодальная раздробленность.
Дело в том, что французские короли на свою беду раздавали аристократам крови земельные наделы компактно. Все владения пэра были в одном месте и представляли собой довольно внушительный фонд. Так герцог получал всю провинцию сразу, что стимулировало сепаратизм провинции против королевской власти.
Как в песне популярного отечественного фильма: «Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс…»
В дальнейшем герцог, например Бургундский, мог делегировать за определенную, периодически взимаемую мзду и услуги земельный надел кому-либо из мелких дворян.
Надо сказать, обретение вассалом сеньора обставлялось весьма торжественно.
Новый вассал давал клятву лояльности, опустившись на колени перед сеньором, назывался его «человеком». В момент изъявления лояльности рыцарь клялся служить господину верой и правдой. В момент клятвы вассал клал правую руку на Евангелие.
После принесения клятвы вассал вступал во владение леном. Ритуально это оформлялось следующим образом: передавая перчатку, знамя, кольцо или песок, синьор одновременно налагал на своего человека следующие обязательства:
1) воевать за синьора;
2) отдать ключи от замка по первому требованию господина;
3) снабжать денежными средствами по мере необходимости;
4) выкупать синьора из плена.
Степень рыцарской лояльности была довольно высокой, пока в раздробленном феодальном государстве не начались процессы централизации. Вся система закреплялась жестким правилом: «Вассал моего вассала не мой вассал».
Это правило как бы оберегало права аристократов. Король бы вправе (хотя бы де-юре) считать своим вассалом того же герцога Бургундии, а герцог – Шарля де N. N., мелкопоместного дворянчика. И получалось, что в момент обычной феодальной смуты король не мог призвать к повиновению того же Шарля де N. N., поскольку он слушался мятежного герцога. Данное обстоятельство провоцировало междоусобицу.
Гораздо больше о лояльности протоперсонала в ее, пусть зачаточной, форме, можно сказать, наблюдая за развитием средневековых ремесленных мастерских – кожевников, бочаров и т. д.
Подобное производство весьма успешно функционировало в средневековых городах, куда бежали от жадных феодалов талантливые умельцы. Во времена междоусобных свар горожане поддерживали королевскую власть, предоставлявшую им некие экономические свободы.
