– Ну, прошу тебя! – сказал Калли. – Вернись. Пожалуйста! Тебе больше не придётся прятаться в шкафу. А копьё я унёс на чердак, честное слово!
– Хм. – Лохматый Коготь сунул лапу в корзину и метнул себе в пасть яйцо. Мхх. Скорлупа очень аппетитно хрустела у него на зубах. – А что скажет мерзкий слизняк? – чавкал он, потирая свой травмированный хвост.
– Моя мама хочет научить тебя играть на пианино, – сказал Калли.
Лохматый Коготь потерял дар речи.
– Трень-брень-музыке? – выдохнул он.
– Да, именно. Трень-брень-музыке! – Калли кивнул. – Я ей сказал, что ученик с четырьмя руками – большая редкость.
– Ха! – Лохматый Коготь наморщил лоб, почесал за ушами, поскрёб живот и поковырял в носу. После этого он улыбнулся. Его улыбка простёрлась от одного его острого уха до другого. – Уговорил. Так точно, уговорил!
Он заглянул в глубину своего туннеля и прислушался. Потом подвинул корзину к Калли.
– Это возьми ты, – шепнул он. – И пошли отсюда, скорее!
– Почему ты вдруг перешёл на шёпот? – спросил Калли.
– Ну, из-за других. – Лохматый Коготь вернул доски на прежнее место. Потом жестом показал Калли, чтобы тот следовал за ним, и осторожно двинулся к выходу из сарая. – А ты не мог бы потише топать своими ножищами? – сердито прошипел он.
Калли попытался.
– Про каких других ты говоришь?
– Мои соседи, – хрюкнул Лохматый Коготь. – Трюфелька и Вонючка. Два таких же земляных монстра, как и я, только не такие хорошие. И не такие умные, как я.
– А, вон оно что! – пробормотал Калли и огляделся. Но не увидел ни одного из других земляных монстров. – А почему они не должны нас слышать? Я был бы рад с ними познакомиться.
– Вот ещё! – Лохматый Коготь надел солнцезащитные очки. – Чтобы они сожрали мою продовольственную корзину? Нет уж, нет уж. Кроме того, они постоянно ссорятся и дерутся. Противно.
Земляной монстр не заикнулся о том, что и сам временами охотно делал это. Он поспешно затрусил по мощёной дорожке, ведущей к дому.
Калли плёлся с корзиной за ним следом – мимо всех этих гипсовых фигур, тотемных столбов и Эйфелевых башен, которые его отец выставил в саду. Перед самой уродливой колонной Лохматый Коготь остановился.
– Вот ради неё я и перебрался жить под ваш сарай, – сказал он. – Такое диковно-клоповное чудо увидишь не в каждом саду.
Калли покосился на эту колонну, поёживаясь, как всегда. Такое уродство и впрямь могло нравиться разве что монстру.
Они вместе направились к дому.
– Ах да, только не говори про дождевых червей в присутствии мамы, – предупредил Калли, когда они подошли к дверям. – Скажи ей что-нибудь про пианино, как оно хорошо звучит и всё такое.
– Понятно, – ответил Лохматый Коготь. – И слизняком её, наверное, тоже не стоит называть, да?
– Только посмей!
– Фи! – фыркнул Лохматый Коготь и сплюнул на дорожку.
– И это тоже оставь, – сказал Калли. – Больше не плеваться, ясно?
– Да! Да-да! А она? – захрюкал монстр. – Мне тоже хотелось бы надеяться, что она не будет вести себя так по-человечески безобразно и отпускать дурацкие замечания про мою шёрстку. В противном случае я за себя не ручаюсь.
«Ну, скучно нам тут не будет», – подумал Калли и открыл дверь.
Когда они вернулись в дом, у матери Калли была ученица.
– Тьфу, гадость! – выругался Лохматый Коготь. – Что за погремушечное бряканье вместо музыки?
– Идём, – сказал Калли, подталкивая его к лестнице. – Тебе для начала надо принять душ.
– Без проблем! – хрюкнул Лохматый Коготь. – Но за это ты должен выделить мне флакон жидкого мыла.
– Договорились. – Калли втолкнул Лохматого Когтя в дверь ванной. – Только не выпивай всё. Хотя бы часть используй на помывку, идёт? Уж больно крепко ты пахнешь.
– Опять начинаются придирки! – ворчал Лохматый Коготь. – Я же не говорю про то, что от тебя нестерпимо несёт человеком. Вот то-то же! Кроме того, моющие средства жалко переводить на мытьё.
– Ах, да делай что хочешь, – махнул рукой Калли, бросил ему флакон шампуня и отправился к себе в комнату.
Там он лёг на кровать и принялся ломать голову, как бы ему настроить и отца на дружелюбный лад по отношению к монстру. Ведь против папиной аллергии не поможет никакой шампунь. Даже если Лохматый Коготь в виде исключения помоется им, а не употребит его внутрь.
Он услышал, как мама внизу уже проводила свою ученицу до двери, а ему так ничего и не пришло в голову. Вздыхая, он побрёл в ванную и не поверил своим глазам.
Лохматый Коготь стоял перед зеркалом, с него капала вода, и он рисовал на себе розовые крапины маминой губной помадой.
– Трень, трень! Брень, брень! – горланил он, изводя помаду на свой большой нос.
– О нет! – простонал Калли. – Что ты делаешь?
Лохматый Коготь горделиво улыбнулся своему отражению в зеркале.
– Завитушно-улиточно, скажи? – Мокрыми пальцами он схватил флакон маминых любимых духов.
– Нельзя! – вскричал Калли. – Поставь на место.
– С чего это вдруг? – Лохматый Коготь восхищённо обнюхивал флакончик. – Ах, как жучисто-стрекозисто! Как смачно-червячно! Ну хоть один малюсенький глоточек!
