— Интересно знать, какие сюрпризы нас ждут? — процедил он.
Равиль ответить не успел. На тротуаре появился Юрик в сопровождении двух солидных парней, обвешанных цепями и кольцами, как новогодние елки.
— Макарыч, что будем делать?
— Хватаем и увозим!
Все произошло как в боевике. Оставляя черный след, «вольво» пересекла поток машин и резко остановилась в метре от Чернявенького. Еще через мгновение его уже запихнули на заднее сиденье и Макарыч нажал на газ. Следом стартанули еще шесть тачек. Ошалевшие братки на тротуаре заторможенно смотрели вслед…
— Ты че, гандон штопаный, делаешь? Тебе, типа, жить надоело, козел вонючий? Урою, петух недоделанный! — Татарин не давал Юрику опомниться, каждая фраза сопровождалась увесистым тычком в живот. — Учти, сука, я из тебя покойника буду делать, как бы медленно, понял? Или тебе для начала яйца оторвать?..
Макарыч остановил авто в глухом переулке. Следом подкатили пацаны. Ну здесь, конечно, произошла бандитская процедура благодарности за поддержку и прощания, которая всегда умиляла каждого, кому посчастливилось это видеть с обниманиями, боданиями, похлопываниями и рукопожатиями. Старикашу очень, обрадовали отзывчивость, оперативность и солидарность коллектива, руководимого авторитетным Лешей Ящером.
К этому времени Чернявенький уже оклемался и неожиданно потребовал отвезти его обратно:
— Вы не понимаете, там решается вопрос жизни и смерти!
Татарин отвесил Юрику очередной подзатыльник:
— Рассказывай, придурок, во что ты, типа, вляпался?
— Это не моя тайна, — попытался съехать от ответа незадачливый мошенник, но после нескольких ударов Равиля неохотно выложил: — Там братки Кротова и адвокаты обсуждают, как подъехать к судье Репкину — моему тестю.
Ситуация начала проясняться. После обмена мнениями парни решили сами пообщаться с кротовскими.
Через пять минут все трое стояли у массивных металлических дверей, вошедших в моду в эпоху демократизации. Такие двери, а также металлические жалюзи на окнах в последнее десятилетие стали символом разделения имущих и неимущих. Правда, стоит упомянуть, что от профессиональных грабителей эти причиндалы не спасали, но заставляли чесать репу всякую шушеру.
Равиль знающим оком оценил стальную конструкцию, пожал плечами и нажал на звонок.
После непродолжительного шуршания в районе глазка загремели замки и дверь отворилась. Из полумрачного коридора на непрошенных гостей неморгающе смотрели две пары глаз и две «тэтэшки», одна — в направлении живота Равиля, вторая — в лоб Макарычу.
Немая картина длилась минуты две.
— Спокойно, — нашелся татарин. — Есть базар.
— Вы что, братки, с обрыва упали? — демонстрируя пустые ладони дополнил Макарыч.
— Ты кто? — спросил один из отморозков.
— Мы с тобой одной крови, я — Андрей, ящеровский, ты — от Кротова. Опусти пушку, нашумишь понапрасну.
Опыт подсказывал, что необходимо вызвать агрессивных парней к диалогу.
— Вы у нас человечка сдернули, может, объяснишься? — Ствол пистолета не шелохнулся.
— Человечек под нашим контролем. — Макарыч кивнул в сторону Равиля, обстановка начинала раздражать. — Мы сами на измене, похоже, вы первые слямзили Чернявенького из зала суда. Да убери ты «плётку», давай потрещим.
Отморозки переглянулись и медленно отошли в глубь квартиры.
— Заходи, — скомандовал один из них.
В коридоре за спинами кротовских стояли испуганные адвокатессы Таня и Галя.
После нескольких вступительных фраз отморозки убрали «тольтоличей» в карманы, а через пять минут все уже пили по первой стопке водки за знакомство. Один представился Вадимом, тот, кто помладше, Вовой. Дамы забрали Юру и ушли в другую комнату.
— А что мы могли думать? — глаголил Вадим. — Мы вышли встречать маменьку Чернявчика, а тут подлетает «тачило», двое парней хватают Юрика и сдергивают. И еще несколько тачек, набитых пацанами, со всех щелей повылазили. Я решил, что и нам кранты. Пришли обратно, девчонки в истерике, они же придурка этого с кичи отмазали, кстати, за наше лавэ. Десятку зелени на это выложили, а то бы парился за особо крупные размеры, да и про условный срок следователь и судья забыли не бесплатно. И еще, Чернявчик обещал Тане и Гале по авто «девятке» за работу. Так что загрузился он по уши, мы его отпускать не собирались, пока дело не сделает и бабульки не отдаст. Представляете, что бы было, если вы бы его не вернули?
Макарыч обдумывал сообщение:
— А Катя вам зачем?
— Ну во-первых, она в нашем деле может помочь, а во-вторых, чтоб кипиш не поднимала. — Было видно, что о сути своего дела Вадим распространяться не хотел.
— Юрик как бы наша овца, — вступил в разговор Равиль, — и он нам нужен. Нет ни какого смысла его держать, он должен, типа, работать и приносить лавэ.
— Похоже, все встало на свои места, если не ошибаюсь, Чернявенький потребовался Кроту для решения вопросов с судьей Репкиным? — спросил Макарыч. — Поэтому вы были столь щедры, проявляя заботу об этом придурке. Я угадал?
