В этом деле кроме заяв потерпевшего ничего не было, и славные опера с утра пораньше по договору приперлись разбираться, кого же вчера повязали. На вид все вроде бандюги злостные, но такие рожи и в мусорне встречаются, тоже здоровые и наголо стриженные и даже иногда попадаются на рэкете, мордобитии и еще чего похуже. И, бывает, сидят на своих милицейских зонах, но редко. Честь мундиров генералам дороже.
Но здесь майорам все ясно, и начали они вещдоки рассматривать, чего с собой повязанные в карманах хранили. Оружия немного оказалось: у Али — перочинный ножик, Вадик с пилочкой для ногтей шлялся и с пачкой анальгина вместо наркотиков, зубами маялся, подлечить стеснялся. Остальные — пустые. Правда, денег зарегистрировали, но не слишком. Равиль — всегда вооруженный, но кулаки к делу не пришьешь.
Сыпаться дело еще не сыпалось, но зашаталось. Мало ли чего терпила ляпнет, про оружие он много перечислял, но в наличии не подтвердилось. А если кто скажет, что в него какой-нибудь гражданин из гранатомета целился, то что, сразу этого товарища и вязать? А вдруг пошутили? Гранатомета-то не нашлось! Так всех пересажать можно!
Удручились опера, но еще не расстроились. Допросы и домашние обыски впереди. Был бы человек, а статья найдется. А люди здесь они, по камерам раскиданы. С кого начать?
С Равиля приступили, на вид — уголовник конченый.
— Ну что, говорить будем? — Иванько на чал допрос.
Татарин в таких переделках не раз бывал, над операми глумиться навострился:
— Будем! С адвокатами! А пока мне спать хочется…
Эти и так, и этак, а тот только зевает. Опера машину вызвали, сопровождение и на квартиру, Чернявеньким указанную, все вместе на обыск прибыли. Ключи, понятые соседские и бланки протоколов. Все перерыли, две гильзы под кушеткой нашли отстрелянные, а татарин только посмеивается. Помнит, как браунинг в Ольгино профукал, а пустую тару из-под водки к протоколам не подошьешь, пустые боеприпасы тоже.
Эти опять к татарину:
— Вот, Чернявенький пишет…
А Равиль свое:
— Никаких подзатыльников не выдавал, про доллары в первый раз слышу, и вообще давайте адвоката…
Майоры понимают, что адвоката нельзя, еще один преступник, оставшийся на свободе, все узнает. Отстали и обратно в камеру пихнули. Злые сидят.
О Кострове вспомнили, о засаде, что снимать пора. Подъехали и записочку на квартире оставили:
«Гр. Костров. Предлагаем вам добровольно явиться в такой-то отдел к ст. опер. уп. Иванько и Татарчуку. Телефон такой-то. Дата».
Сержантов в бронежилетах восвояси отправили, не век же маяться.
Кто следующий? Гражданин Вадим. Тоже лысый. Чернявенький пишет, что денег вымогал — десять тысяч долларов и две «Лады» девятой модели. Иванько и Татарчук уже злые, вопросы те же задают. Тот тоже по жизни лихо видел.
— Да, — говорит, — за деньгами приехал, которые за услуги его адвокатов собственно лично заплатил. А с какой кстати, не ваше дело вонючее, — нагрубил.
Майоры, как с Равилем, долго церемониться не стали, к батарее пристегнули наручниками и ногами по почкам, чтоб на физиономии следов не оставлять, лупят:
— Будешь сознаваться?
А ему и правда не в чем, за своими к Чернявчику приехал. Даже оплеух тому не выдал. А если б выдал и сознался, то все равно не доказательство. Справки из травмы в наличии не существуют.
В общем, Вадиму больше всех досталось, а к тому времени адвокаты уже ко всем прибыли, при них не забалуешь.
Чечены тоже не запирались, что украденных денег вернуть хотели. Обыски ничего не дали. Хоть подкладывай что-нибудь запрещенное, но у несостоявшихся подполковников ничего запрещенного в наличии не оказалось, даже дозы героина, косячка марихуаны или семечки конопли.
Короче. Бандиты есть, потерпевший в наличии, а дело не вырисовывается. В пору терпилу за кидок, воровство и лжепоказания самого за решетку отправлять. Но своих агентов опера по возможности берегут.
Свидетели, адвокатши Таня-Галя, директор «Прибоя» Мансур Ибрагимович и его секретарша, а также вахтеры гостиницы показаниями все подтвердили, что задержанные заявляли. Равилю незарегистрированные оплеухи не пришить, никто не сознается. Одна надежда у майоров осталась: Кострова с оружием взять и на допросе раскрутить, а то всех отпускать придется.
Легко сказать, а как сделать, если во все колокола по средствам массовой информации раструбили, даже газеты о муках гражданина Ч., подвергнувшемуся притеснению банды шести чеченов, свои непроверенные статейки опубликовали. Конечно, гражданин К., под шестым номером шедший, на самое дно уляжется. Иди и ищи!..
