Учитывая то, что я не поленился немного подготовиться и сопроводил свои слова показом фрагментов соответствующих записей, речь получилась настолько зримой, что впечатлило даже непосредственных участниц демонстрируемых событий. Ну, а мелкие вообще сидели, вытаращив глаза, и тихо дурели.
Старшие тут же попытались захвалить, затискать и зацеловать меня. Но я отбился и подарил «боевым подругам и спасительницам» те же самые ножи, которые одалживал перед визитом людоловок. А когда сказал, что это – на долгую память, Шереметевы расчувствовались и дали волю слезам!
На этом я собирался закончить официальную часть и начать неофициальную, но не тут-то было. Меня начали рвать на части, требуя чуть ли не посекундного анализа действий каждой героини и ответов на вопросы. Иногда довольно заковыристые. Я отвечал. Долго. Потом устал и попросил пощады. Мелочь великодушно пошла навстречу. Хотя все-таки задала «самый последний»:
- А почему мы отмечаем победу, хотя победили не всех людоловов?
- Мы победили всех. Но оставили пять человек вроде как на свободе, чтобы не расстраивать экипажи боевых кораблей, которые прилетят нас спасать! – пошутил я. – Представьте, врываются они на лайнер в штурмовых скафах и увешанные оружием, как новогодние елки игрушками, все из себя такие героические-прегероические, а им сообщают, что пятеро школьников не оставили ни единого шанса отличиться! Обидно же?
- А если серьезно? – поинтересовалась Анька после того, как все отсмеялись.
- А если серьезно, то школьников было только четверо. Плюс военный врач с Рубежа. Что, конечно же, существенно меняет дело!
- Ну Локи-и-и…
- Ладно, сдаюсь! Слушайте. Двери ходовой рубки и всех кают, кроме нашей, заблокированы насмерть. И вломиться в них без специальных инструментов абсолютно нереально. Впрочем, даже если бы у меня было все нужное оборудование, то я бы туда не сунулся как минимум по двум серьезным причинам. Во-первых, соотношение потерь между атакующими и защищающимися в приблизительно равных условиях – четыре к одному, а мне как-то уж очень дороги все боевые подруги. И, во-вторых, в распоряжении каждой группы людоловов есть заложники, рисковать жизнью которых я не имею права.
У девчонок тут же испортилось настроение – да, они понимали, что мое решение вполне логично, но представляли себя на месте несчастных пассажиров, обреченных провести десять суток в руках обозленных нелюдей, и жаждали крови. Пришлось успокаивать, рассказывая истории из жизни знакомых порубежников и постепенно снижая накал страстей.
Ближе к одиннадцати вечера по внутрикорабельному времени, когда под кексы с изюмом «пошли» откровенные байки, на лицах мелких начали появляться улыбки. А к полуночи очередной поворот темы моих рассказов настроил их на героический лад и заставил размечтаться о будущем, в котором они сами будут класть людоловов направо и налево. Ну да, они разошлись не на шутку, поэтому первые признаки усталости стали заметны только в начале второго условной ночи. И тогда Забава с Дашей все-таки уговорили юных «героинь» отправиться спать…
…Сразу после ухода мелких и «дежурных по детской спальне» в гостиной стало жарковато. Не мне, а сестрам Шереметевым, явно получившим какие-то инструкции от моих оторв. Раскрасневшиеся лица, то и дело пересыхающие губки и взгляды, в которых горело предвкушение, совратили бы и святого, так что очень скоро «согрелся» и я. Правда, события не торопил – хотел посмотреть, как девушки выкрутятся из непривычной ситуации.
Как оказалось, я сильно недооценил их решимость – через полчаса общения тет-а-тет Лиза ненадолго сбежала. А когда вернулась, заявила, что ванная уже освободилась, и нам пора идти ополаскиваться, после чего практически выдернула меня из кресла! Ничуть не менее уверенно повела себя и заметно более скромная Анастасия – начала раздеваться еще в гостиной, белье сорвала в коридоре, а в душевой кабинке вжалась… в противоположную стенку:
- Дотронешься – я за себя не ручаюсь…
И ведь нисколько не преувеличила – стоило нам добраться до спальни, как она завалила меня на кровать, рухнула рядом и впилась в губы поцелуем, назвать который нежным у меня не повернулся бы язык! Чем, кстати, здорово обрадовала младшенькую: дождавшись, пока Настена окончательно «потеряется» в ощущениях, Лиза дорвалась… хм… до всего остального тела. И напрочь отпустила тормоза!
