- Ульян, теперь, когда ты убедилась, что мы тебя не бросим, можешь объяснить, как отключить систему самоуничтожения твоего ТК? Понимаешь, я постоянно хожу под смертью и не хочу рисковать еще одной жизнью просто так. А тут время реактивации всего шесть дней плюс окошко с таймером постоянно перед глазами…
- Пока никак: окошко с предложением изменить базовые параметры всплывет только через год.
- Эх, отшлепать бы тебя как следует! – расстроено вздохнул я.
- Без нее вы бы меня не взяли… - криво усмехнулась она. – А свою жизнь я перестала ценить еще на первом курсе Академии.
- Скажешь что-нибудь вроде «невелика потеря» – серьезно обидимся! – предупредила Забава. – Пойми уже, что мы – семья, живи нами и наслаждайся текущим мгновением.
- Ключевое слово «Наслаждайся»! – без тени улыбки уточнила Даша. – Поверь, тебе понравится…
Следующую фразу я услышал сквозь сон. И понял, что мне говорят, только со второго повторения. С большим трудом продрав глаза, огляделся, сообразил, что задрых прямо в сауне, а девчонки убавили температуру воздуха, накрыли простыней и подложили под голову сложенное в несколько раз полотенце. Потом заставил себя сесть, душераздирающе зевнул и сфокусировал взгляд на Федосеевой. Кстати, одетой в основательно взмокший тренировочный комбез:
- И в котором часу нам надо быть во дворце?
- Не «нам», а тебе. Через час с четвертью.
- Не понял? – нахмурился я. И получил ответ, заставивший окончательно проснуться:
- Пригласили всех. Однако нам с Забавой рекомендовали сослаться на неважное моральное состояние Ульяны и остаться дома – по словам Анны Николаевны, ее сын все еще горит желанием нас обаять и планирует внезапно заявиться на эту беседу…
…Императорский Гвардеец, встретивший меня в подземном ангаре, сильно удивил – вместо того, чтобы без лишних слов приказать следовать за ним, развернуться на месте и двинуться в сторону лифтового холла, высветлил линзу шлема, снял правую перчатку и протянул мне ладонь! А когда я ее пожал, поблагодарил от имени всех своих сослуживцев!
Само собой, я удивился – на мой взгляд, у этих парней не было никаких оснований как-то реагировать на мою помощь Телепневой. Ан нет, увидев в моих глазах непонимание, Гвардеец пожал плечами:
- На Фуджейре вы спасали соотечественниц, на «Левиафане» выживали, в конфликте с родичами защищали свою честь, значит, все эти поступки в каком-то смысле были вынужденными. Зато помощь постороннему человеку, которого вы просто не могли успеть нормально узнать, да еще столь неоднозначная, могла быть только следствием внутренней потребности.
Я покрутил в голове эту мысль, пришел к выводу, что в ней что-то есть, и коротко кивнул. Мой собеседник сразу же вернулся в обычное состояние и зашагал к знакомой двери. Но в этот раз в его фигуре явственно чувствовалась благожелательность.
Приблизительно в таком же ключе изменилось отношение и всех остальных его коллег: несмотря на то, что я прилетел во дворец заранее, мариновать в какой-нибудь приемной меня не стали. Не стали повторять и правила поведения в присутствии венценосных особ – прокатили на лифте и траволаторе, поводили по хитросплетению роскошно обставленных коридоров и анфилад, остановили перед ничем не примечательной дверью без терминала или датчика СКД , и все! В смысле, очередной провожатый ушел еще до того, как створка отъехала в сторону. Я мысленно хмыкнул, переступил через порог и оказался еще в одном коридоре. Совсем коротеньком и без каких-либо архитектурных изысков. Стоять на месте никто не приказывал, поэтому двинулся в единственном доступном направлении. А шагов через двадцать услышал за спиной характерный шелест, оглянулся и увидел, что одна из стенных панелей ушла в потолок, а из образовавшегося проема выглядывает сконфуженная Белкина:
- Привет, Ярослав, прости, что задержалась – уронила кольцо, а оно возьми и закатись под кровать!
- Наказали? – притворно нахмурился я.
- Нет, простила! Оно обычно послушное… - улыбнулась Татьяна Константиновна и продемонстрировала правую кисть с простеньким золотым колечком на среднем пальце.
- Обручальное, верно? – непонятно с чего выдал я.
- Угу. Но приходится носить вот так… - на миг потемнев взглядом, сказала она и жестом предложила войти в потайной проход.
За ним оказался кабинет. Вероятнее всего, самой Белкиной: вся мебель была выдержана в светло-розовых тонах, фреска на потолке изображала небо с редкими белыми облачками, «за» голографическим «окном» в правой стене можно было полюбоваться на лесное озеро, а на левой висели поясные портреты мальчишки лет восьми и двух девчушек чуть помладше.
