Логику нашего поведения стала понятна только через четверть часа, когда чопорный и на редкость молчаливый дворецкий, наконец, проводил нас в какой-то кабинет: Ярослав раздавал долги, в том числе, если можно так выразиться, потенциальные!
Судя по выражению лица мужчины в возрасте, при нашем появлении нехотя поднявшегося с кресла, внезапный визит этого Логачева был не самым приятным сюрпризом в его жизни. И формулировка приветствия, которым он нас «одарил», даже не намекала, а кричала о том же. Однако Локи это нисколько не смутило – учтиво пожелав доброго дня, он сделал небольшую паузу и лязгнул закаленной сталью:
- Петр Семенович, по ряду очень веских причин в течении некоторого времени я буду вне зоны доступа. А так как сегодня утром явился косвенным виновником конфликта, в результате которого ваша дочь потеряла лицо, счел необходимым выяснить, нет ли у вас ко мне каких-либо претензий. И, при необходимости, дать удовлетворение!
Мужчина несколько долгих мгновений смотрел в его глаза, потом опустил взгляд и словно постарел лет на десять:
- Я просмотрел записи вашего разговора и урока, на котором разбирали твой последний рейд, и убедился, что моя дочь повела себя крайне недостойно, ты ответил так, как должно, а окончательную точку в вашей беседе вообще поставила староста класса. В общем, претензий к тебе нет и не может быть. Более того, от имени всего рода Назаровых приношу глубочайшие извинения и тебе, и твоей Спутнице за поведение Ольги. А материальное воплощение нашего извине-…
- Прошу прощения, что перебиваю, но никаких материальных воплощений извинений не приму – я был неравнодушен к вашей дочери и принял ее срыв очень близко к сердцу.
Слово «был» он интонацией не выделял, тем не менее, напрочь лишил Петра Семеновича каких-либо иллюзий насчет своих планов в отношении этой девушки. Само собой, если таковые еще оставались…
…Беседа с главой рода Назаровых, прошедшая в мирном ключе, настроила нас с Забавой на спокойный лад, поэтому последние минуты перед подлетом к очередному поместью мы страдали ерундой, предсказывая длительность планирующегося визита и общее количество таковых в программе на оставшуюся часть дня. Однако уже самое начало «обмена любезностями» между Локи и дежурным оператором системы обороны родового гнезда Рудаковых заставило нас настроиться на худшее. Хотя нет, не самое – отправка айдишки Ярослава прошла мирно. Получение ответа – тоже. Зато формулировка последнего, намекающая на то, что нам тут не рады, заставила Локи выйти из себя. И он, пребывающий не в самом радужном настроении, хакнул канал связи КДП и потребовал у дежурного «засветить личико перед фронталкой». А когда тот изумленно повернулся к камере, очень недобро оскалился:
- Господин-как-вас-там-по-имени-отчеству! Если вы своим повторным отказом нарушите мои планы на ближайший час, то я вызову на поединок по крайним правилам еще и вас. И заставлю ответить за оскорбление не царапиной, а жизнью!
- Все, он окончательно взбесился! И не успокоится, пока не добьется желаемого… - обреченно выдохнула Забава мне на ухо. А когда я спросила, можно ли хоть чем-нибудь вернуть его в состояние, в котором он себя контролирует, непонимающе уставилась в глаза и… тихонько хихикнула: - Он себя контролирует всегда и везде! Разница только в том, что в состоянии бешенства у него напрочь отключается гуманизм. И из всех гипотетически возможных вариантов воздействия на обидчиков он начинает выбирать самые жесткие.
Высказать ей все, что я думаю по этому поводу, не получилось – отмер дежурный. И начал было хорохориться, но вылетел за пределы нашего поля зрения. В прямом смысле этого слова. Зато появился тот, кто отвесил ему подзатыльник.
Этот представитель рода Рудаковых был минимум вдвое старше предыдущего и не испытывал к Локи негатива. Ну, или умел держать себя в руках достаточно хорошо, чтобы не показывать настоящие чувства. Общение с нами он начал с учтивого поклона. Потом представился, пожелал доброго вечера, дал вектор захода на посадку и сообщил, что глава рода и «лицо, вызванное на дуэль», уже ждут в Белом зале спортивного комплекса.
Услышав столь своеобразное описание личности, к которой у него были претензии, Ярослав в мгновение ока вернулся в нормальное расположение духа, склонил голову в знак благодарности, попрощался и оборвал связь. Не ярился и по дороге к Белому залу, которую знал на удивление хорошо – вежливо здоровался с обитателями поместья, то и дело попадающимися на пути, развернуто отвечал на вопросы хороших знакомых, а одной девице лет, эдак, пятнадцати даже игриво подмигнул. Зато, перешагнув через порог помещения, в котором, вне всякого сомнения, обычно проводились тренировки по разного рода единоборствам, окинул взглядом «комитет по торжественной встрече» и снова изобразил атакующий планетарный танк. А когда «подъехал» к невысокому, но очень широкоплечему мужчине лет шестидесяти пяти, восседающем в модерновом кресле, холодно поздоровался и так же холодно заговорил:
