Глава 10. Ярослав Логачев.
23 марта 2352 года по ЕГК.
В каюту мы вернулись в начале восьмого утра по внутрикорабельному времени. Мыться я закончил за пять минут до выхода из аквапарка, однако, ввалившись в гостиную, пожелал девчонкам добрых снов и снова поплелся в
ванную. Смывать с себя отсутствующие запахи «посторонних» дам и избавляться от раздражения Панацеей. С последним было хуже всего – это чувство в отношении подруги детства появлялось настолько редко, что бесило до невозможности. К сожалению, хитрость не прошла – когда я закончил водные процедуры, оказалось, что девчонки, вроде как, засыпавшие на ходу, все еще бодрствуют, причем в гостиной. Вероятнее всего, задержавшись там для того, чтобы не позволить мне сбежать в свободную спальню. Я мысленно вздохнул, позволил «отконвоировать» себя к нашей кровати, положил оружие на полочку в изголовье, разделся, забрался под тоненькое одеяло и позволил спевшейся парочке пристроиться с обеих сторон. Но когда Забава, окончательно охамев, пристроила голову мне на грудь и заявила, что я был настолько хорош, что они с Дашей до сих пор под впечатлением, не выдержал и вышел из себя:
- Зачем. Ты. Притащила. К нам. Дашу?!
Как ни странно, на этот вопрос ответила не она, а Федосеева:
- Это была моя идея!
- Твоя?! – порядком удивившись, переспросил я, тут же заставил себя заглянуть в ее глаза и вообще потерял дар речи – вместо ожидаемых страха, презрения или омерзения в них читались облегчение, благодарность и затаенный смех! Если меня, конечно же, не обманывало зрение. Хотя нет, не обманывало – перед тем, как ответить на крик души, Спутница потерлась щекой о мое плечо:
- Как ты, наверное, догадываешься, после Фуджейры я отношусь к мужчинам, скажем так, с некоторым предубеждением. Ты тоже мужчина, и все эти дни я подсознательно искала в тебе хоть какие-то признаки скрытой порочности, запредельной жестокости, похотливости и всего того, с чем у меня теперь ассоциируются представители сильной половины человечества. Да, находить не находила, но все равно постоянно пребывала в напряжении, дожидаясь момента, когда ты, наконец, проявишь внутреннюю суть. А когда Люда и Инна уволокли тебя в комнату отдыха, вдруг поняла, что устала от неопределенности, и захотела увидеть то, с чем, возможно, придется столкнуться в будущем. Поэтому описала свое состояние Забаве, убедила ее в том, что лично для меня любая альтернатива лучше неопределенности и мук ожидания, кое-как пережила сорок минут бездействия и тихонечко прокралась… хм… в гости…
Слушая ее откровения, я разрывался от ряда взаимоисключающих чувств. С одной стороны, вспоминая свою реакцию на их внезапное появление в самый разгар «процесса» и на кое-какие нюансы последующего «шоу», плавился от злости. С другой представлял себя на месте этой девушки и допускал, что в сложившейся ситуации пришел бы к такой же безумной идее. А еще видел, насколько спокойна Даша, и отказывался понимать, как вести себя дальше!
- Вопреки моим опасениям, похотью, насилием и кровью у вас и не пахло… - не унималась Дарья. – Ты оказался настолько нежным, ласковым и чувственным, что я засмотрелась. Как на красивую эротику…
- Ну так! – гордо воскликнула Забава. – Он – лучший!
- Твоими стараниями! – буркнул я, чтобы дать себе еще немного времени для принятия решения. Да, мог бы запросто продолжить в том же духе, заявив, что она сама заставляла штудировать литературу и учебные курсы по сексуальным практикам народов Старой Земли, объясняла, что и как чувствуют девушки, и убеждала думать о них, а не о себе. А еще спаивала моих первых женщин, заставляла их описывать свои ощущения, после чего устраивала разборы допущенных ошибок и добивалась их исправления. Однако обсуждать эту тему в присутствии Федосеевой был не готов.
- Да, моими! Ибо я предельно добросовестно растила мужчину своей мечты! – самодовольно ухмыльнулась Панацея. – И, кстати, вырастила!
- Подтверждаю: результат вызывает искреннее восхищение и томление души! – хохотнула Федосеева и вернулась к своему повествованию. – Именно поэтому оторваться от «просмотра» оказалось настолько сложно, что я зависла. А когда вы обратили на нас внимание, вспомнила о том, что мы с Забавой, вроде как, изображаем девушек, не вылезавших из твоей постели трое суток, и отыграла свою роль так, как сумела.
«Забава, пожалуйста, забери меня отсюда! А то не удержусь, снова отпущу тормоза и сдохну от истощения… - услужливо напомнила память. После чего «порадовала» картинкой-воспоминанием, показав раскрасневшиеся лица этой парочки, их пересохшие губы, желание, чувствующееся чуть ли не кожей, и… напомнила шуточку Панацеи, «плавящейся» от «всамделишней страсти»: - «Может, все-таки присоединимся? Хотя бы на разик-другой?!»
- Ладно, твои мотивы понял и даже, наверное, принял… - не без труда вернувшись в реальность, буркнул я и криво усмехнулся: - Только не понимаю, как теперь себя вести!
