Несмотря на то, что промежутки между отдельными фразами беседы становились все длиннее и длиннее, никакого дискомфорта не чувствовалось. Наоборот, судя по моим ощущениям, единственным человеком, который продолжал работать, был Логачев. А все остальные, включая меня и Панацею, беззастенчиво наслаждались совершенно восхитительным ощущением уюта и эмоциональной близости. Кстати, о том, что этот парень продолжает добирать некую информацию, яснее всего говорили пальчики Беклемишевой – пока Ярослав подводил разговор к теории семи рукопожатий , они совершенно спокойно лежали на моих ладонях. Зато, как только дело дошло до конкретики, и над «полыньей» начали появляться голографии «наших знакомых», вроде как «проживающих на Усть-Илимске», нервно задергались. После того, как Болотниковы не узнали никого, и Локи плавно сменил тему, снова замерли в неподвижности, чтобы напрячься на следующей лжи.
Не знаю, как Забава, а я в упор не видела смысла в большинстве действий, которые в течении корабельного «дня» предпринял Ярослав. То есть, если прогулку по восьмой палубе можно было расценить, как подготовку к бегству с корабля, то все остальное, начиная с обеда в общем зале «Фудзиямы» и заканчивая демонстрацией сестрам Болотниковым абсолютно незнакомых лиц, вызывало дикое желание под любым предлогом утащить Локи в нашу спальню и добиться хоть каких-нибудь объяснений. Увы, мысль о том, что нас может слушать тот самый «профи», с появления которого на борту «Левиафана» и начался весь этот бардак, заставляла держать желания в узде. И мотивировала продолжать пусть непонятную, но, вне всякого сомнения, нужную игру.
Вот я и играла. Истово, вкладывая всю душу в каждое слово, жест или взгляд. И иногда проявляла инициативу. Хотя в глубине души и побаивалась, что она может поломать Локи его партию. Ан нет, когда Анастасия, пытаясь поставить очередную опустевшую кружку из-под глинтвейна на бортик, чуть не смахнула в воду мой «Кипарис» и поинтересовалась, зачем мы постоянно таскаемся с оружием, Логачев и Беклемишева не только объяснили причины, но и сочли необходимым дать понять, что я им уже не посторонняя:
- Накануне подписания мирного договора по итогам Последней Войны наши ВКС закончили зачистку одной из четырех обитаемых планет системы Фуджейра… - вздохнула Забава. – Просто так отдавать Халифату целый мир, да еще и терраформированный еще в первую волну колонизации, никто не захотел, поэтому на нем поселились самые боевые и воинственные ветви дворянских родов Империи. Увы, жители трех остальных обитаемых планет системы не собирались мириться с такой «несправедливостью», и первое время устраивали небольшие вылазки на нашу территорию, дабы иметь причины гордиться своей храбростью и непримиримостью. Потом их аристократия обратила внимание на красоту наших женщин, и в системе началась необъявленная война.
Решив, что вступление затянулось, дальше продолжила я:
- Наш Рубеж, как вы, наверное, догадываетесь, православный, а граждане трех Фуджейр исповедуют ислам. Согласно Корану, мужчине позволено иметь и жен, и наложниц, причем стать последней женщина может только в двух случаях – если она, уже будучи рабыней, продана или подарена своему господину, или если взята в плен. Самая состоятельная часть населения Халифата предпочитает брать наложницами наших соотечественниц. А раз имеется спрос, то находятся и люди, готовые обеспечить предложение. В результате на нашу планету регулярно прилетают боевые группы людоловов, жаждущие взять в плен и продать владельцам аукционных домов девушек, еще не познавших мужчины. Корабли этих ублюдков оборудованы самыми современными генераторами маскировочных полей, соответственно, охотники за юностью и красотой частенько похищают будущие лоты даже рядом с крупными городами.
- В общем, для нас оружие – это жизнь. Причем не только своя, но и всех окружающих. Поэтому в личной иерархии каждого порубежника или порубежницы оно по значимости занимает второе место. А на первом стоят личности, которым мы доверяем спину и которые, в конечном итоге, становятся частью нас… - подытожил Локи. Потом сделал небольшую паузу, поймал мой взгляд и мягко улыбнулся: - Мне повезло, у меня таких две!
- И мы уже одно целое… - мурлыкнула Забава, прогнулась в пояснице, запрокинула голову и чмокнула меня в подбородок.
Вдумавшись в последнее признание, Болотникова-старшая несколько секунд невидящим взглядом пялилась в «ночную тьму», потом посмотрела на Беклемишеву и очень осторожно поинтересовалась:
- Но ведь… у вас… совпадают не все интересы, верно?
- Настен, ну какая, к чертям, может быть ревность к тем, кого ты ощущаешь частью себя, если нет уверенности в том, что встретишь завтрашний день?! – возмущенно воскликнула Елизавета и решительно тряхнула мокрыми волосами: - Знаете, а я бы хотела жить у вас на Рубеже! Да, там страшновато. Но большая часть тех, кто вас окружает, настоящие! Они не лгут в глаза, не плетут долгоиграющие интриги, не продают…
Последнее слово заставило Забаву напрячься. Но на смысле ее ответа это напряжение не сказалось:
