Она взяла с тарелки вторую лепёшку и обмакнула её в блюдо с черничным киселём. Доесть её она не успела – со стороны двора вдруг раздался крик, который трудно было назвать человеческим. Затем в гостиную потянуло странным запахом. Крик сменился воем, который быстро оборвался.
– Что это? – спросил господин Фе, вставая. Госпожа Фе поднялась тоже.
– Филь, – тяжело произнесла она, добавив на латыни: – Как волк в басне!
В наступившей тишине все глаза обратились к дверям, в которые вбежал человек лет сорока с серой щетиной на лице. Он был одет в шерстяную рубаху, прихваченную поясом в талии. На поясе, поддерживаемый перевязью через плечо, висел серебряный жезл; с другой стороны пояса свисал кинжал. Ноги мужчины были обуты в невысокие, изрядно поношенные сапоги.
– Мастер, – бросил он отрывисто, – факельный склад в огне, вся пенька и запас смолы. Спалил, козявец!
Господин Фе, к которому были обращены эти слова, понимающе мигнул. Видимо, термин «козявец» не требовал для него дополнительных пояснений.
– Кто на пожаре? – спросил он. – Кто тушит склад, сержант Коди?
– Мальчишка и тушит, со всеми, кто свободен от службы.
– Он… тушит? – произнесла госпожа Фе странным голосом.
Сержант перевёл взгляд на неё:
– Так точно! Мальчишка ни черта не боится.
– И кто смотрит за ним? – поинтересовалась госпожа Фе.
– Он под командой Прения.
– Кузнец не солдат!
– А мальчишка не гражданин, – отрезал сержант.
– Ария, – перебил их перепалку господин Фе, – у нас сейчас другие заботы. Штандарт подняли? – спросил он у сержанта.
– Подняли. Почтаря тоже отправили, но из Бассана успела выйти центурия Сигерика.
Господин Фе усмехнулся:
– Удивительно, как не вся когорта! Дым виден, поди, из столицы.
– Заволокло полнеба, – подтвердил сержант. – Думаю, Сигерик заметит штандарт и повернёт назад. Да, ваша дочь тоже несколько пострадала…
Он не договорил – Лентола тенью выросла за его спиной. От её опрятного платья остались закопчённые лохмотья, лицо и волосы покрывала сажа.
Госпожа Фе ахнула:
– Дочь моя, ты в каком виде? Что за стыд! Иди немедленно приведи себя в порядок!
Лентола озиралась, будто вспоминая, куда и зачем пришла.
– С этим ребёнком надо что-то делать, – хрипло проговорила она и закашлялась. – Я видела, как он… нёс угли к складу, и пыталась… остановить его!
Господин Фе сверкнул глазами:
– Я сколько раз говорил, чтобы тот ясенец там изничтожили!
Сержант потупился.
– Вот его и изничтожили, – буркнула Эша.
К девочке, очевидно, вернулся аппетит. Она оставила в покое обгрызенную лепёшку, принявшись за рыбный пудинг в широкой тарелке.
Госпожа Фе повысила голос, обращаясь к Лентоле:
– Я повторяю: иди и приведи себя в порядок!
Та оглядела себя и скривилась, словно только заметив, во что превратилась её одежда. Обессиленно привалившись к косяку, она простонала душераздирающим голосом:
– Я так не могу… Я больше этого не вынесу!
Госпожа Фе продолжала пристально смотреть на неё.
– Он едва не сжёг Ирения… его самого охватило огнём с головой!
Господа переглянулись.
– Ээ, Ария, – произнес господин Фе с тревогой, – займись этим! Если мальчишка пострадал, пусть его немедленно лечат. Если он невредим, удали его оттуда от греха подальше. Мы не станем отдавать его Детской Службе, мы пошлём его на Окраины. Я думаю, Флавиона со мной согласится.
Над останками склада висел густой чёрный дым. В глубине его что-то тлело и временами потрескивало. Уцелевшую траву вокруг покрывала жирная копоть. По ней в компании дюжины солдат бегал Филь с ведром в руках, заливая последние очаги пламени. Волосы мальчика торчали дыбом, скуластое лицо с большим ртом и вздёрнутым носом было в саже.
Филь откинул пустое ведро в сторону и огляделся. Откуда ему было знать, что этот невинный ясенец так полыхнёт? Как оказалось, это ему в самом деле не вредит, зато сухая трава у сарая занялась в момент. И если бы не кузнец, который бросился помогать, прежде чем набежали солдаты, всё кончилось бы куда хуже.
Без Прения горящая смола дотекла бы до конюшен. Да что там до конюшен – добралась бы до кузни, не выкопай кузнец канаву. Плешь выжженной земли обрывалась как раз у неё. А у крутого пригорка, отделявшего горелый участок от замкового сада, огонь сдержали солдаты. Им пришлось жарче – там стеной росли земляничные деревья, голые и обугленные теперь.
Заметив господ, шагавших по заднему двору, Филь утёр пот с лица и протяжно вздохнул. Выражение лица хозяйки было того сорта, от которого разве что птицы не замерзают на лету. Хозяин выглядел ничуть не приветливее. Такой господин Фе имел несомненное право приказывать и вообще подавлять любые бунты в зародыше. Мальчик испытал жгучее желание переодеться во всё чистое, пока не поздно.
Хорошо хоть Лентолы с ними не было! Послушать её, так вся его жизнь – это сплошная цепь злодейств. О чём она, конечно, не преминула ему напомнить, подоспев к началу пожара. Вот бестолковая девица! Огонь надо тушить, а она бегает за Филем и выкрикивает свои глупости, разве что не хватая за руки. А Эше он ещё даст по шее!
