Я стояла как раз перед агентством похоронных услуг. Того, что с гробами. Сердце у меня колотилось как бешеное, в боку кололо. «Господи, пожалуйста, — взмолилась я. — Пусть Белоснежка отзовется!»
И тут же услышала блеяние.
Оно доносилось с перекрестка. Довольно отчетливо. Я так помчалась туда, что еще немного, и могла бы взлететь.
Блеяние доносилось из палисадника. От улицы его отделяла живая изгородь высотой мне по плечо. Невероятно аккуратная — будто ее подстригали маникюрными ножницами. Ни один листочек не торчал, не было ни одного просвета, словно ее пять раз на дню приглаживали зубной щеткой. Дорожку, ведущую к дому, обрамляли красные розы. Кустов сто пятьдесят. И три из них были сломаны. Сама дорожка казалась стерильно чистой, но прямо посреди нее виднелась россыпь черных шариков. Не узнать их было невозможно. Моя коза здесь!
Я осторожно открыла калитку. Палисадник был очень-очень ухоженным, почти как маленький парк. Везде росли цветы. Но не так, как у фрау Балибар. Здесь цветы были посажены на клумбах, огороженных низенькими решеточками, словно это были клетки с животными. Никогда еще я не видела столько разных растений вместе.
Наконец я заметила Белоснежку. Она стояла перед белым фарфоровым вазоном и жевала деревце. Очень-очень маленькое деревце. Настолько маленькое, словно его специально уменьшили. Наверно, красные листочки деревца оказались очень вкусными, потому что морда у Белоснежки была невероятно довольная. Карликовое деревце располагалось неподалеку от входной двери, рядом с которой на бронзовой табличке было написано: «Альберт Занфтманн».
— Белоснежка! — закричала я. — Иди сюда, негодница, ты же не можешь…
Больше я не успела ничего сказать, потому что слова застряли у меня в горле. Дверь отворилась, и в сад вышел высокий худой мужчина. Его серебристо-серые волосы были так же аккуратно подстрижены, как и его изгородь. На нем были розовая рубашка с зеленым галстуком и круглые очки в золотой оправе. В считанные мгновения его лицо изменило цвет и стало таким красным, что мне показалось — оно вот-вот вспыхнет. Он закричал, и его голос никто бы не решился назвать мягким.
— Мой бонсай! — вопил он так, что у меня звенело в ушах. — Мой бонсай! Мой дланевидный японский клен! Ты знаешь, сколько это стоит? Сейчас же убери это чудовище из моего сада! Немедленно!
Разумеется, я понятия не имела, сколько стоит этот самый бонсай чего-то там видный, но чуть сама в него не превратилась. Мои ноги приросли к земле. Мужчина бросился к козе, та начала пятиться и в конце концов запрыгнула на клумбу с крупными белыми цветами.
— Мои орхидеи!!! — казалось, мужчину сейчас разнесет на части от возмущения.
Я пришла в себя, схватила козу за загривок и поволокла ее на улицу. Белоснежка покорно пошла следом за мной. Всю дорогу до школы она не отставала ни на шаг.
Глория еще не вернулась, но Фло помогла мне водворить Белоснежку в загон.
— Как хорошо! — вздохнула она с облегчением. — Где ты ее нашла?
— В саду герра Занфтманна, — сказала я. — Похоже, цветов там стало намного меньше.
Я рассказала Фло о том, что случилось, и она нахмурилась.
— Боюсь, у нас будут неприятности, Лола, — негромко проговорила она.
— Да ладно, — отмахнулась я. — Ну что нам сделает этот Занфтманн? Он даже не знает, кто я такая и как меня зовут.
Фло промолчала. Но особенно мне не понравилось, что она не проронила ни слова, пока мы возвращались с Глорией домой. Мороженого нам расхотелось.
Неужели этот герр Занфтманн будет меня разыскивать? Знает ли он, что козочка живет в нашей школе? Можно ли арестовать козу за то, что она съела карликовое деревце?
И это еще не все вопросы, которые мучили меня в ночь с субботы на воскресенье. К утру я так разнервничалась, что была готова помчаться в школу прямо в пижаме.
К счастью, герра Занфтманна нигде не было видно, а козочка чувствовала себя прекрасно. Она разгуливала по загону и лизала соль, а Снежинка и Пятнышко дремали на солнышке.
К обеду небо затянуло, но все равно было тепло. Когда мы с Фло стояли перед калиткой фрау Балибар, выглянуло солнышко.
В доме пахло яблочным пирогом.
— Будет дождь, — сказала фрау Балибар и повела нас с Фло через прихожую, заваленную старыми газетами, книгами и пластинками. — Только что передавали по радио. Но у нас еще есть время, чтобы съесть пирог в саду. Будете шоколад или яблочный сок с минеральной водой?
— Шоколад, — сказала я.
— Сок с водой, — сказала Фло.
Фрау Балибар отправилась на кухню, а мы с Фло вышли в сад. Я поискала глазами Белоснежку, но кошки нигде не было видно. Я уселась на один из садовых стульев. Он был голубой, но краска местами облупилась, и из-под нее выглядывала потемневшая древесина. Стол тоже был деревянный. Он стоял под вишней, столешница была усыпана опавшим пустоцветом.
