Лолита: Сценарий полностью

ШАРЛОТТА: Ну разве не прелесть? Посмотри на свою элегантную невесту. «Мистер Эдгар Г. Гумберт, писатель и исследователь, сочетался браком с…» Я и не знала, что ты Эдгар.

ГУМБЕРТ: Когда я говорил с репортером, мне пришло на ум, что не помешает добавить немного шику.

Он снова зевает.

ШАРЛОТТА: А какие области ты исследовал?

ГУМБЕРТ: Даме не стоит задавать вульгарных вопросов.

ШАРЛОТТА: (очень игриво) А у мсье положительно необыкновенно развито чувство юмора.

Шарлотта показывает скучающему Гумберту свои сокровища. Торшером освещенный вечер в резиденции Гумберта.

ГУМБЕРТ: (вдруг оживившись) Смотри-ка, пистолет.

Рассматривает небольшой автоматический пистолет.

ШАРЛОТТА: Он принадлежал мистеру Гейзу.

ГУМБЕРТ: Гм. «И потом он вдруг выстрелил».

ШАРЛОТТА: Не заряжен.

ГУМБЕРТ: Они всегда так говорят: «Я не знал, что он был заряжен».

ШАРЛОТТА: Кто «они»?

ГУМБЕРТ: Парень стреляет в девчонку, банкир стреляет в потаскуху, мучитель стреляет в учителя.

ШАРЛОТТА: Я много раз говорила тебе, как я люблю твои шутки, но теперь они неуместны. Это священное оружие, трагическая ценность. Мистер Гейз приобрел его, полагая, что у него рак. Он хотел избавить меня от неприглядного зрелища своих страданий. К счастью или нет, но его перевезли в госпиталь прежде, чем он успел им воспользоваться… А это я незадолго до свадьбы.

На снимке Шарлотта в 25 лет; ее тогдашние черты намного больше напоминают Лолиту, чем теперь.

Гумберт тронут.

ГУМБЕРТ: Этот снимок мне жутко нравится. Могу я взять его себе?

ШАРЛОТТА: Ах, дорогой, конечно! Все принадлежит тебе. Постой, дай я его подпишу.

Шарлотта надписывает фотокарточку: «Моему chéri Гумберту от его Шарлотты. Апрель, 1946 [если теперь 1960]».[63]

Гумберт с женой в автомобиле. Он везет ее на озеро.

ГУМБЕРТ: Что это там за «палаццо»? Бордель?

ШАРЛОТТА: Это дом Джерома Мак-Фатума. Директора нашего банка, если хочешь знать.

ГУМБЕРТ: Вот так имя для банкира.

Они оставляют автомобиль у границы соснового леса и пешком проходят через него к озеру. Они в халатах и сандалиях.

ШАРЛОТТА: Знаешь, Гум, у меня есть одна дерзкая мечта. Мне бы так хотелось достать настоящую французскую служанку, вроде той немецкой девушки, которая была у Тальботов, и чтобы жила у нас.

ГУМБЕРТ: Нет места.

ШАРЛОТТА: Да что ты!

(Мнимо-загадочная улыбка.)

Право, chéri, ты недооцениваешь возможности гумбертовского дома. Мы бы поместили ее в комнату Ло. Я и так намеревалась сделать комнату для гостей из этой дыры. Это самая холодная и гадкая конура во всем доме.

ГУМБЕРТ: А куда ты, скажи на милость, поместишь дочь, когда получишь своего гостя или свою горничную?

ШАРЛОТТА: (нежно выдыхая воздух и в то же время приподымая одну бровь) О! Боюсь, что маленькая Ло тут совершенно, совершенно ни при чем. Маленькая Ло отправляется после лагеря прямо в пансионат — хороший пансионат со строгой дисциплиной. Все это у меня очень точно разработано, можешь не беспокоиться.

Бриллиантовое озеро. В сорока ярдах от берега — стоящий на якоре плот. Гумберт и Шарлотта на песчаной полосе пляжа: он, в ужасном расположении духа, сидит, обняв свои колени; она — безмятежна, с наслаждением откинулась назад.

ГУМБЕРТ: Песок грязный. Какой-то болван здесь выгуливает своего грязного пса. И еще обертка от жевательной резины.

ШАРЛОТТА: Это то, что осталось после воскресенья. Здесь нет ни души. Здесь совсем не так, как на восточном берегу озера, где казино.

ГУМБЕРТ: Кое-кто полагал, что по понедельникам здесь можно встретить дряхлого инвалида с острой пикой, собирающего мусор.

ШАРЛОТТА: Нет, не думаю. Вообще-то даже в выходные дни на этой стороне очень редко кто-нибудь купается. Эта часть — ограниченного пользования. Мы одни, милый, ты и я. И так мы останемся навсегда. Только ты и я. Жалкая попытка отвлечь тебя от твоих мыслей.