Я вылез из машины и направил свои тела на парковочное место Слесарёвых. Парковка была пятиэтажная и открытая. Окон не было, забраться внутрь никаких проблем не составляло. Удобно было то, что машины Слесарёвых стояли на первом этаже. Я просто забрался внутрь и стал под камерой, которая снимала ту часть, где стояли блестящие мерседесы. Прыжок и удар камнем по камере превратили это место в слепую зону. После чего я направил оба своих тела к чёрному мерседесу GL и начал стучать по его лобовому стеклу тем же булыжником, которым рассадил камеру. Пришла в голову фраза «булыжник — оружие пролетариата», но что за ней кроется, я понятия не имел. Испанский я уже знал неплохо, английский тоже, а вот про пролетариат толком не понимал. Что-то из революционной тематики. Раз у меня сейчас булыжник в качестве оружия, то я, получается, пролетариат. Надо будет посмотреть, что это такое вообще.
В общем, буквально за минуту я рассадил пару боковых стёкол и заставил потрескаться лобовое. Хорошо, машина не бронированная. Димон стучал, а Славик осматривал подходы. Прислушиваться не получалось, так как противно верещала сирена.
Пять минут никого не было, но потом я глазами Славика заметил Слесарёва-старшего, который в компании второго, вернее, первого сына спешил к месту моего пролетарского вандализма. Славик и Димон спрятались за машинами.
Первым делом Андрей Алексеевич отключил сигнализацию, после чего оценил работу Димона исключительно в нецензурных выражениях. Старший же сын неожиданно достал пистолет и резко произнёс:
— Пап, Сеня трубку не берёт, Миха тоже не отвечает, нам разбили машину. Что-то не так!
Андрей Алексеевич мгновенно собрался и скомандовал:
— Звони Горячему!
Сын внимательно осмотрелся по сторонам, после чего засунул пистолет в кобуру и начал набирать номер.
Возможно, звонить некому Горячему и было правильным решением, но вот прятать при этом пистолет было совершенно неверно. Славик встал из-за машины и рванул в направлении стоящих рядом мужчин. Два выстрела — два пулевых ранения в голову. Ещё два выстрела — ещё два пулевых ранения и тоже в голову. В детективах пишут, что так правильно. Контрольный выстрел и всё такое. Имеет смысл. В живых оставлять этих товарищей я не мог себе позволить. Пистолет сработал как надо, хотя я и стрелял первый раз в этих телах. Видео про оружие — обязательная часть моей образовательной программы, но видео реальный опыт не заменит. Теперь надо валить. Программу мести или наказания я выполнил и перевыполнил.
Как только выскочил с парковки, сразу стянул с себя оверсайзные куртки, оставшись в более обтягивающих спортивных ветровках, также снял широкие джинсы, под которыми были треники, покидал все вещи в пластиковый пакет и помчался на другую сторону Бутово в Макдональдс. Алиби себе обеспечивать.
Поедая гамбургеры, я анализировал все этапы операции и был собой доволен. Все действующие лица вели себя в рамках ожидания. Например, я ждал, что Слесарёв-старший придёт лично, так как неделю назад уже выбивал ему стекло кирпичом в машине. И он прибежал сам проверить, что случилось. Что в этот раз он появится со старшим сыном, я не знал, но предполагал и был к этому готов. В общем, будем надеяться, что никаких неучтённых камер не было, но даже если и были, то мои лица были полностью закрыты масками и кепками. На руках перчатки. В общем, как мог подстраховался.
Какой-то глобальной войны с распространителями наркотиков я затевать не собирался, поэтому можно считать, что отомстил и пока хватит.
Но была ещё и третья проблема. Я всё ещё не знал, где же принц.
Одним из очевидных шагов, чтобы узнать, где принц, было посмотреть записи в роддоме. Но я несмотря на все свои способности пока опасался туда лезть. Во-первых, я понятия не имел, где и как они хранятся, во-вторых, я мог привлечь внимание, если попытаюсь начать их искать и допущу ошибку. В-третьих, я не оставлял надежды, что принц сам со мной свяжется. Всё-таки я расставил достаточно много известных только нам подсказок, чтобы меня можно было найти. Но принц всё не показывался. Я решил, что пока буду максимально осторожно исследовать, как получить доступ к записям в роддоме, а там уже что-то придумаю.
Пока же мне оставалось продолжать отыгрывать свою роль примерных сыновей и неплохих учеников в обычной школе. Хотя кому я вру. Единственное, что я скрывал, это факт управления двумя телами одной личностью. А так я не играл, я уже был сыновьями и учениками.
Надо признаться: я практически стал человеком. Необычным, но человеком. Важность спрятанного нами груза с течением времени становилась какой-то… неважной. Нет, если подумать, то за прошедшее время груз вряд ли утратил своё значение в политических играх. Такой козырь всегда останется козырем. Но вот в моей голове, всё изменилось. Почти шестнадцать местных лет в теле хомо, и я уже почти хомо.
