Эдвард посмотрел на Джаспера, стоящего у меня за спиной, а затем снова на меня.
— Но она вспоминала свою жажду, — сказал Эдвард, на его лбу появились складки. — Она вспоминала вкус человеческой крови.
Джаспер сильнее сжал мои руки вместе. Часть моего сознания заметила, что это было очень неудобно, но не больно, как было бы, будь я человеком. Это просто надоедало мне. Я была уверена, что смогу вырваться, но не стала этого делать.
— Да, — согласилась я. — И?
Он смотрел на меня хмуро еще секунду, а затем растерялся. Он издал смешок.
— Похоже, что действительно ничего. На этот раз я перестарался, Джаз, отпусти её.
Державшие меня руки исчезли. Я потянулась за Ренесми сразу же, как освободилась. Эдвард передал ее мне без колебаний.
— Я не могу понять, — сказал Джаспер. — Не могу поверить в это.
Я удивленно смотрела, как Джаспер широкими шагами выходит сквозь заднюю дверь. Леа отошла, пропуская его, когда он подошел к реке и в один прыжок оказался на другой стороне.
Ренесми дотронулась до моей шеи, повторяя только что произошедшие события. Это было как постоянный повтор. Я слышала вопрос в её мыслях, эхо моего вопроса.
Я уже преодолела удивление от её маленького странного дара. Это казалось совершенно неотделимым от неё, тем, что должно было быть. Может быть теперь, когда я сама стала необыкновенной по человеческим меркам, я никогда не буду так скептична.
Но что случилось с Джаспером?
— Он вернется, — сказал Эдвард, неизвестно для кого, для меня или для Ренесми, я не могла сказать с уверенностью. — Ему нужно немного времени, чтобы привести в порядок его взгляды на жизнь, — на уголках его губ играла легкая усмешка.
Другое человеческое воспоминание — Эдвард говорит мне, что Джаспер будет чувствовать себя лучше, если мне будет сложнее приспосабливаться к жизни вампира. Это было перед нашей беседой о том, скольких людей я убью в первый год своей жизни как новообращенной.
— Он зол на меня? — тихо спросила я.
Глаза Эдварда расширились.
— Нет, с чего ему злиться?
— Тогда, что с ним случилось?
— Он недоволен собой, не тобой, Белла. Он волнуется о… о том как все это сложилось у него самого.
— Как так? — спросил Карлайл до того, как я успела это сделать.
— Он размышляет, действительно ли сумасшествие новообращенных так сложно преодолеть, как мы всегда думали, и еще о том, что при сильном стремлении и правильной позиции, все могли бы преодолевать это так легко, как Белла. Даже сейчас, возможно у него такие трудности, потому что он полагает, что это подсознательно и неизбежно. Может, если он ожидал бы от себя большего, он оправдал бы свои ожидания. Ты заставила его переосмыслить множество истин, Белла.
— Но это несправедливо, — сказал Карлайл. — Все мы разные, и у всех свои трудности. Может то, что Белла делает, выходит за пределы нормального. Может это и есть ее дар?
Я застыла, пораженная, Ренесми почувствовала разницу и дотронулась до меня. Она вспомнила последнюю секунду и удивлялась, почему так произошло.
— Это интересная теория и очень правдоподобная, — сказал Эдвард.
Что до меня, я была разочарована. Что? Никаких волшебных, молний из глаз или чего-то вроде? Ничего полезного или же крутого? Ничего?
И я поняла, что это должно было значить — моя «суперсила» была ничем иным как моя исключительная способность к самоконтролю.
По крайней мере, у меня был дар. Могло так получиться, что у меня ничего не было бы.
Но больше всего я надеялась, что Эдвард был прав, и я смогу перескочить через ту стадию, которую боялась больше всего.
Что если я не должна была быть новообращенной? Ну, по крайней мере не сумасшедшей машиной для убийств. Что, если я смогу быть такой же, как все Каллены с самого первого дня? Что если мне не придется прятаться где-то в отдалении целый год, в ожидании пока я «подрасту»? Что, если как Карлайл, я не убью никого за всю мою жизнь? Что, если я смогу сразу быть хорошим вампиром?
Я смогу увидеть Чарли.
Я вздохнула, когда реальность развеяла мою надежду. Я не смогу увидеть Чарли прямо сейчас. Глаза, голос, лицо. Как я объясню ему это? Но я в тайне была довольна тем, что у меня была парочка причин для того, чтобы отложить все ненадолго. Чем больше я хотела как-то оставить Чарли в своей жизни, тем больше я боялась, что все обернется так же, как и моя первая встреча с человеком. Видеть, как его глаза хлопают, когда он будет оглядывать мое новое лицо, мою кожу. Знать, что ему будет страшно. Думать о том, какое жуткое объяснение появиться в его голове.
Я была достаточно молода для того, чтобы подождать год, пока мои глаза не станут другими. И я подумала, что я стану бесстрашной, когда осознаю, что я непобедима.
— Ты когда-нибудь встречал самоконтроль как талант? — спросил Эдвард Карлайла. — Ты действительно думаешь, что это её дар, а не результат того, она была подготовлена к этому?
Карлайл ответил.
— Это очень похоже на то, что Сиобан всегда умела делать, но она никогда не называла это даром.
