Конечно, от дворцовых интриг Ломоносов был далек, но интриганов с лихвой хватало и внутри Академии наук. И теперь в борьбе с ними он мог рассчитывать только на себя. Плохой, неуживчивый характер Ломоносова наделал ему много врагов. И если при жизни Елизаветы его боялись, то теперь при новом царствовании многие поспешили свести счеты с лишившимся покровителей ученым. Историограф Миллер сообщал, что Ломоносова вообще решено перевести «куда-либо в другое место». «Тогда узнают, так же как и все, – писал Миллер, – что мы вынесли за эти пятнадцать лет от этого буяна… Не будет его, и я уверен, что Академия опять придет в цветущее состояние» [111].
А силы у Ломоносова были уже не те! Его стало подводить здоровье. Сказывались годы, проведенные в химической лаборатории, полной ядовитых испарений. От этого легкие его сильно пострадали. У него болели ноги, мучил варикоз. Если раньше он носил с собой трость, лишь подражая своему кумиру – Петру Великому, то теперь он вынужден был на нее опираться. Он стал грузен, появились отеки. Лицо, смолоду румяное, осунулось и отдавало желтизной. Ломоносов проболел почти весь 1762 год, а потом, когда чуть оправившись приехал в Академию, узнал, что его по распоряжению Разумовского отстранили от заведывания Географическим департаментом по той причине, что «от Географического Департамента уже несколько лет почти ничего нового к поправлению Российской географии на свет не произведено».
Для устранения Ломоносова из Академии был использован давний его конфликт к авторами «норманнской теории». Теперь этой темой занялся молодой немец Август Людвиг Шлёцер.
Честолюбивый и трудолюбивый Шлёцер поставил себе целью сделать в России карьеру. Он выучил русский язык, занялся изучением древнерусских летописей, обратив внимание на их связь с летописными источниками. И теперь, при новой императрице, немке по происхождению, он прочил себя на роль русского историографа. Многолетний труд Ломоносова по русской истории считал морально устаревшим.
Очень сильно он расходился с Ломоносовым во мнениях и по поводу летописей – как исторических источников. Для Ломоносова именно они были первичны, а Шлёцер считал их вторичными по отношению к «греческим» – то есть византийским и восточноевропейским источникам. Русского ученого он называл «грубым невеждой, ничего не знавшим, кроме своих летописей».
К 1764 году Шлёцер написал свой труд, названный им «
Парадоксально, но, когда уже после смерти ученого в печать вышла его «Древнейшая история Российская», восторженное предисловие к этому труду написал именно Шлёцер. Немец писал, что Ломоносов, «положив намерение сочинить пространную историю российского народа, собрал с великим прилежанием из иностранных писателей все, что ему полезно казалось к познанию состояния России…», и что «полезный сей труд содержит в себе древние, темные и самые ко изъяснению трудные российской истории части. Сочинитель, конечно, не преминул бы оной далее продолжить, ежели преждевременная смерть… доброго сего предприятия не пресекла».
Был момент, когда об отставке Ломоносова уже говорили открыто. Конечно, отставка эта должна была быть почетной. Даже его старый друг Якоб Штелин писал Разумовскому, предлагая «вознаградить заслуги русского Вергилия и Цицерона где-либо в другом месте, нежели в нашей академической скудости».
А в начале мая 1763 года Екатерина, находясь в Москве, подписала указ Сенату: «Коллежского советника Ломоносова всемилостивейше пожаловали мы в статские советники и вечною от службы отставкою с половинным по смерть его жалованьем». Спустя несколько дней этот указ был получен в Петербурге, в Академии, но Ломоносов отказался подписать журнал и протоколы академической Канцелярии и уехал в свое поместье.
Миллер откровенно ликовал: «Наконец-то Академия освобождена от господина Ломоносова». Но сообщения об отставке ученого в «Ведомостях» не появилось. А это периодическое издание отмечало каждое крупное назначение или отставку. И буквально через несколько дней от Екатерины пришло распоряжение: «Если Указ о Ломоносова отставке еще не послан из Сената в Петербург, то сейчас его ко мне обратно прислать». Таким образом отставка была отменена.
Почему? Что поняла императрица Екатерина Алексеевна, что так быстро сменила гнев на милость?
