По этому сигналу его соратники, быстренько начали зажигать прихваченные факелы и кидать их в заросли камыша. Закончив с этим, они развернулись и погнали вверх по течению.
Гоплит, успевший аналогично убрать охранника и на торфяном складе, тоже поджег его содержимое. Торф — очень странное топливо. Порой он загорается сам или от небольшой искры. А иногда бесследно догорает брошенный на него факел.
Однако «волчья стая» старательно готовилась к своим операциям, вот и в этот раз они послушали советы бывалых. В смысле, чего не стоит делать, иначе точно будет пожар[6]. Теперь он сделал всё ровно наоборот. Его напарник по сигналу поджёг неиспользованные связки камыша, после чего они помчались туда же, куда и прочие, вверх по течению.
Хураздан — река горная, водопад и пороги не покрываются льдом даже в самые жуткие морозы. Но вот на озере и чуть выше лёд вполне неплохо держал, и скользить по нему можно было быстро, не всякий всадник обгонит. К тому же, если лёд вдруг проломиться, это давало, пусть и небольшой., но шанс, выплыть и уцелеть.
К счастью для поджигателей это не понадобилось. Уже начало светать, когда они выбрались на берег чуть ниже водопада. Шум схватки подсказал, что вождь колхов выполнил своё обещание и напал на местную крепость. Да, скоро подойдёт подмога, но пока что путь в землю колхов был для отряда открыт.
Бешеная радость охватила Савлака, как бывало всегда после жаркого дельца, если удавалось ускользнуть с добычей и без больших потерь.
Он обернулся назад и пожелал: «Гори оно всё синим пламенем!»
Примечания и сноски к главе 16:
[1] Напоминаем, столица перенесена в Армавир только в этом году, и полугода не прошло. Решение это принимал ещё прошлый царь, лояльный правителю Персии. Поэтому не удивительно, что наследник для начала отправился в Ван, город расположенный неподалеку от озера Ван, первую столицу Армении. Там он рос, там все его старые контакты, да и войска Македонского, пришедшие в Ван, способствовали лояльности населения и чиновников.
[2] По имеющейся информации, выращивали в Армении того времени так называемую пшеницу однозернянку. Одна из древнейших культур, возделываемых на Востоке. Археологические раскопки обнаруживали следы её выразивания ещё около 9000 лет назад. Отличалась довольно низкой урожайность и шелухой, плотно прилегающей к зерну. Мука с высоким содержанием отрубей быстро прогоркает из-за обилия в них жирных кислот.
[3] «Сам-друг» означает, что собрали вдвое больше, чем посеяли. «Сам-три» — втрое. Норматив высадки 1,8–2,0 центнера/га. Вот и считайте урожайность.
Возможно, кое-где собирали и больше. Но автор напоминает, что Котайкская область — одна из самых дождливых и холодных в Армении. Не лучшие условия для высоких урожаев.
[4] Мгели (грузинск.) — волк. Записей языка колхов не сохранилось, но по современным представлениям он был близок к современным грузинскому и мигрельскому языкам.
[5] В данном случае зять — это муж сестры.
[6] По понятным надеюсь причинам, автор своими, далеко не полными знаниями в этой области делиться не станет.
— Нет, ты представляешь, брат, они нас же во всём обвинили! Я специально половину камыша у этих… неблагодарных людей покупал, хоть у колхов и дешевле было! А они!!! — Гайк просто захлёбывался от эмоций.
Я смотрел на него, и думал, что за две с половиной тысячи лет мало что изменилось. За сорок лет преподавания среди родителей моих детей встречались десятки армян. И все они были так же экспрессивны и многословны, легко впадали в обиду и шумно её выражали. Правда, в нынешние времена не было милиции, и потому обида значительно чаще приводила к поножовщине и крови.
— В чём они нас обвинили? — уточнил мой дед.
— Что не у них всё брали. Иначе, дескать, и войны бы не было. И что поджигатели эти пришли из Эребуни, где наша родня живёт. А к нам, якобы, соль везли. И ведь ещё с подковыркой так спросили: «А откуда лиходеям знать, что вы соль покупаете?»
— Это они глупость сказали, о том, что нам соль нужна, не только весь Эребуни знал, это всей Армении известно! К нам и с обоих морей соль везут, и с солёных озёр[1]… — с досадой проговорил староста. — Я им так и сказал, но они слушать не желали. И их можно понять — два человека убиты, троих найти не могут, похоже сгорели при пожаре. Топлива осталось мало, корабли заново делать надо, а камыша, считай, и нет… На чем летом через озеро туда-сюда переправляться?
— То есть, топлива нам больше не дадут? — предвосхитил Тигран мой вопрос.
— Не только топлива. Вам теперь и гнилой репы не продадут, не то что корневищ, хоть те и уцелели. И на ночлег не примут, и за стол не усадят… Обижены они на вас. Особенно тем, что вы воевать не хотите и других отговариваете.
Повисло тягостное молчание.
