Максим, или как звали его на Родине — Макс, начинал трудиться на поприще, весьма далеком от ядерной энергетики. Отслужив армию и закончив БГУИР, Белорусский государственный университет информатики и электроники, он, учившийся за счет бюджета, попал под распределение и был зачислен не в Парк высоких технологий, где доходы IT-шников вполне соответствуют Восточной Европе, а туда, где никто добровольно не хотел устраиваться — в областной жилкоммунхоз. Обладая квалификацией программиста, как говорят IT-шники, разраба, он получил работу, с которой справилась бы девочка после техникума, а то и вообще без специального образования. Оклад полагался соответствующий — тысяча четыреста рублей, гораздо меньше средней заработной платы по стране. Он вносил в компьютер данные о расходе воды и оплате водоснабжения. Поскольку должность сисадмина в организации не предусматривалась, каждый раз, когда зависала локальная сеть, начальник кричал на Макса: «Немедленно устрани!» Программное обеспечение устарело, да и серверов требовалось больше, но пока молодой специалист справлялся, руководство и слышать не желало об увеличении вычислительных мощностей и покупке нового ПО. Максим чертыхался, спорил, а потом, махнув рукой, засиживался до полуночи, выправляя баги. Разумеется, сверхурочных ему никто и не думал платить. Белорусы — такие, непривередливые, как из шутки в КВН: белорусский мальчик отличается от бельгийского — он не писающий, он терпит.
Впрочем, авральный режим работы сохранялся не всегда. Улучив свободный час, Максим входил в интернет и предавался любимому занятию — мучил заданиями (промптами) Чат Джи-Пи-Ти и китайский ДипСик, а также ИИ попроще, вроде поддерживаемого российским «Яндексом». Истинное удовольствие доставляло загнать компьютерного собеседника в угол, когда тот вынуждался признать неправоту, но всячески уклонялся от капитуляции: «вы не так меня поняли», «мое утверждение верно для другой ситуации», «давайте поговорим на иную тему». Работой с ИИ можно заработать серьезные деньги, но не тогда, когда девяносто процентов рабочего времени занимает учет долгов за водоснабжение.
Дождавшись окончания двухлетней отработки, Максим положил на стол начальника заявление об увольнении по собственному желанию. «Если недоволен, можешь валить. Я таких специалистов роту, если нужно, наберу!» — психанул руководитель и вывел на бумаге размашистую визу: «Оформить увольнение с сего дня».
Получив расчет, Максим забрал вещи в общежитии, вернулся в Минск, по пути купив онлайн билет на автобус, направляющийся в Питер. Ехал не наугад: там жил одноклассник, который давно звал Максима искать удачу в городе на Неве. У него самого это получилось. Выпускник медуниверситета, Стас работал в частной клинике, где неплохо зарабатывал и купил с женой трехкомнатную квартиру, где и приютил на время приятеля детства.
Отыскать приличную работу не сразу получилось: к иностранцу, пусть из дружеской Беларуси, относились настороженно. Спрашивали рекомендации, а их у парня не имелось. Оборонные заводы и учреждения иностранца вообще брать не хотели.
Потом подвернулась вакансия в «Гелии». Конечно, там хватало своих программистов, но некоторые отправились в военкомат — кто по призыву сердца, а кто за миллионами единовременного вознаграждения и двумя сотнями тысяч ежемесячного содержания. Предлагавшиеся сто двадцать тысяч чистыми на руки (за полторы ставки) Макса вполне устроили — хватало и на квартиру в Петрозаводске, и на текущую жизнь, пусть без роскоши и излишеств, а сугубо цивильный характер учреждения не препятствовал найму белорусов.
Макс получил вид на жительство, мог себе позволить посещать спортзал, где таскал железо и потел на тренажерах. Физкультуру он любил со школы, закалял дух и тело в армии. Невысокий, но отлично сложенный, мускулистый, симпатичный, Макс, тем не менее, подруги не имел. Завести ее не удавалось. Не местный, среди знакомых девушки не найти, поэтому он полез на сайты знакомств и был неприятно удивлен, даже шокирован. В интернете девицы, пишущие о себе «в активном поиске» и «только серьезные отношения», выглядели как на ресурсах «отдых для обеспеченных мужчин», причем у каждой присутствовали прайс-лист и райдер. Молодые российские барышни намеревались продать себя не на часик и не на одну ночь, а так, сказать, оптом и абонементом, что сути не меняло. В число требований входили: рост не менее 180 сантиметров (Максу не хватало пять), отсутствие вредных привычек (Макс изредка покуривал) и высокие доходы — от четырехсот тысяч в месяц, позволяющие будущей подруге жить, нисколько не нуждаясь. Самые развязные указывали минимальный размер детородного органа, но это было редко, деньги их интересовали больше. Что поразительно, аналогичные условия выдвигали и женщины бальзаковского возраста да еще с детьми. Видимо, успешные программисты и предприниматели, стройные, высокие, некурящие, длинночленные, возле этих дам роями вились, мечтая оплатить их путешествия и шопинг в заграничных магазинах.
