— Нет, что вы! — Не менее убежденно ответил Маммери. — Ведь вам нужно будет вступить в клуб. За две сотни фунтов в год вас будут снабжать мелкими старыми монетками, и вы будете расплачиваться ими за самые разные блюда. «Пенни» значит «фунт». Это все равно что продавать картошку в игорном клубе. Все, кто не является членами клуба, смогут посещать кафе только как гости либо могут обменять наличные на старые монеты из расчета один фунт стерлингов на одно пенни в соседнем магазине — в кондитерской и табачной лавке миссис Эванс. Кредитные карточки или чеки тоже принимаются. Диснейленд подсказал нам, как надо действовать. Это должно быть сочетание тщательно поддерживаемой атмосферы, внимания к деталям и фантазии. Поверьте, по эту сторону Атлантики этот бизнес перспективнее «Ирландских пабов». Сейчас никто не сможет меня скопировать. Я сделаю эту «Котлетную» единственной в своем роде. Настоящим клубом, вот в чем секрет. Туристы должны будут вступать в клуб или проходить как гости членов клуба. Они будут правдами и неправдами стараться туда попасть. В дождь будут стоять в очереди, как на концерт тяжелого рока. А меню будет включать котлеты, колбаски, горох, жареную картошку. Во всем Лондоне такая еда идет по полтора фунта, а я буду получать по пятнадцать фунтов за тарелку. Эта дополнительная прибыль позволит мне выкупить дом в Хайгейте. — Он засопел, словно желая подчеркнуть реальность своей мечты. — Что скажете?
— Ну, что мне сказать Данди? — спросил мистер Кисс свою будущую жену, когда они снова вышли на мороз и пошли вверх по Стрэнду в сторону Чаринг-Кросс — Этот план ужасен. Или мне лгать старому другу, оказавшемуся без работы, в отчаянном положении? Почти всю жизнь он находил здесь поддержку. Холборнскому виадуку, не говоря о Блек-фрайарз или Флит-стрит, до сих пор удавалось не превратиться в торговую марку. Но к чему дальнейшее сопротивление? Может, лучше присоединиться к фантазиям туристов? Это будет означать капитуляцию. Перед всеми нашими министерствами, моей сестренкой и тем, за что она стоит. Нет, я в этом участвовать не буду.
— Ты считаешь эту затею нереальной? — Мэри Газали не была сильно обеспокоена. Она вообще считала Историю мифотворчеством.
— Хуже. — Джозеф Кисс помедлил перед церковью, в которой некогда нашел утешение. Это была Датская Сент-Клементс, воздвигнутая Реном на месте Харольдовой колонии викингов. — Это самообман, конец всему, фарс.
Мэри взяла его под руку и повела в теплый уют подземки.
— Фарс лучше трагедии, — сказала она.
Усевшись на стул, на котором еще недавно сидела Кэтрин Хепберн, по старой памяти навестившая Мэри, Джудит Аппл-филд иронично заметила:
— Много раз я была невестой, но вот подружкой невесты довелось стать впервые! Кто же сделал предложение?
— Он. Но я сама так решила. Я ведь очень его люблю, Джудит.
Убрав тяжелые шторы, висевшие на окнах долгие годы, Мэри заменила их легкими маркизами в пастельных тонах. Теперь ее квартира пахла краской, и даже мебель выглядела как новенькая.
— Хелен в восторге. Она считает Джозефа чудесным человеком. По ее словам, он — воплощение лондонского остроумия. Я-то, конечно, думаю, что он больше чем просто остряк, но Хелен так романтична. Это ее работа. Ну, ты согласна?
— Если только мне не придется чересчур наряжаться.
— Не придется. Я знаю эту церковь и знакома с викарием. Он человек мужественный. Я не хочу его раздражать.
Джудит икнула.
— А кто будет шафером?
— Данди, конечно, хотя сейчас между нами возникло некоторое напряжение. Он планирует одно дело, в котором мы не хотим участвовать.
— А Леон полагает, эта котлетная стоит того, чтобы рискнуть.
— Для Джозефа это дело принципа, и Данди это прекрасно понимает. Но если Леон собирается войти в долю, многие смогут последовать его примеру.
— Томми Ми, еще до своего сердечного приступа, тоже был за. Он ведь возглавлял сеть баров «Бифштексы Биг-Бен» и сеть «Кухонных воришек профессора Мориарти». И Льюис, двоюродный брат Дэвида, член парламента, тоже не против. Томми деньги носом чует. У Джозефа ведь теперь тоже кое-что водится. Заставь его войти в долю.
— Мы с Томми живем по разные стороны баррикады, но в любом случае желаю ему удачи.
— Хорошо. А сейчас мне надо ехать в институт Содружества. — Она засмеялась сама над собой. — Я не изменилась, да? Но если бы я осталась с Джеффри, была бы сейчас леворадикальной активисткой.
Уходя, она насвистывала блейковский «Иерусалим».
