Должен признаться, прочитав записки доктора Кэссиди, я тоже опомнился не сразу. После шестнадцатого сеанса характер записей резко изменился, в них уже не содержалось никаких упоминаний о тех его чувствах, которые, по-видимому, и привели к роману.
А потом доктор Кэссиди вообще прекратила вести учет сеансов. Странно, невероятно, совершенно недопустимо с профессиональной точки зрения. Наверное, тогда у них все и началось. Если мне и нужны были какие-то доказательства того, что в лице Шейфера мы имеем дело с хитрым и крайне опасным психопатом, то они обнаружились в бумагах доктора Кэссиди.
Уже поздно вечером меня попросили спуститься в конференц-зал. Сказали, что с минуты на минуту ожидается еще один звонок от Волка. Похоже, пошел обратный отсчет.
Начал Волк довольно сдержанно:
– Благодарю, джентльмены, за то, что собрались ради меня, и постараюсь оправдать ваши ожидания. Не стану понапрасну тратить ваше драгоценное время и перейду к делу. Господа Бернс, Боуэн, Уэйр, не желаете ли сказать что-то, прежде чем я начну?
– Вы велели нам слушать, – ответил Бернс. – Мы слушаем.
Волк расхохотался:
– Вы мне нравитесь, Бернс. Думаю, из вас получится достойный противник. Кстати, мистер Махони находится среди слушающих?
Шеф специального подразделения по освобождению заложников и мой друг посмотрел на Бернса. Тот кивнул.
Нед Махони подался вперед и показал микрофону средний палец:
– Да, я здесь. Чем могу быть полезен?
Палец он так и не опустил.
– Вы должны уйти, мистер Махони. Немедленно. Боюсь, вам здесь делать нечего. На мой взгляд, вы слишком неуравновешенны. Слишком опасны. Я говорю совершенно серьезно.
Бернс сделал Махони знак выйти.
