Еще несколько ступенек, и вот мы уже на крыше. Ярко светило солнце. Дул ветерок. Русского мы не увидели, но на крыше стояла кирпичная постройка, что-то вроде шляпы на старом доме. Водонапорная башня? Или офис управляющего?
Махони подергал дверь – закрыто.
– Он должен быть где-то здесь. Если только не спрыгнул, – сказал Нед.
И тут мы увидели его – Волк выходил из-за башни.
– Я не спрыгнул, мистер Махони. И вам ведь было сказано не лезть в это дело. Неужели я выразился недостаточно ясно? Опустите пистолет.
Я сделал шаг вперед:
– Это я привел его сюда.
– Конечно, вы. Неутомимый, незнающий покоя доктор Кросс. Вы ведь никогда не сдаетесь. Поэтому-то ваши действия абсолютно предсказуемы. Поэтому-то вы так полезны.
Неожиданно из того люка, которым только что воспользовались мы, появился полицейский. Увидев Волка, он без раздумий выстрелил.
Пуля попала русскому в грудь и все же не остановила его. Не иначе на нем бронежилет. Волк зарычал, бросился на изумленного, растерявшегося копа и, обхватив его двумя руками, поднял над головой.
Мы с Недом ничем не могли помочь бедняге. В следующий миг полицейский полетел вниз.
А Волк, точно сумасшедший, побежал к противоположному краю крыши. Зачем? Почему? Внезапно меня осенило. Соседнее здание достаточно близко, и при удаче русский вполне может перепрыгнуть на его крышу. Вдруг с запада появился вертолет. За ним? Неужели таков был план?
Не дать ему уйти.
Я побежал за русским, Махони бросился за мной.
– Стой! Остановись!
Волк мчался зигзагами, как безумец. Мы открыли огонь, но первые пули прошли мимо.
А потом он прыгнул. Прыгнул, взмахнув руками, как крыльями, и полетел к крыше соседнего дома.
– Ублюдок! – заорал Махони. – Нет!
Я остановился, тщательно прицелился и выстрелил четыре раза подряд.
Волк летел, перебирая ногами, как будто отталкивался от воздуха, а потом начал падать. Он выбросил руки вперед, пытаясь ухватиться за край крыши... пальцы коснулись карниза...
Мы с Махони остановились, с отчаянием наблюдая за происходящим. Неужели он и на этот раз вывернется? Прежде ему всегда удавалось найти выход. Нет, не должен. Я знал, что попал ему в горло. Русский, наверное, уже захлебывался собственной кровью.
– Падай, мать твою! – крикнул Нед.
– Не уйдет, – сказал я.
И он не ушел. Пальцы скользнули по крыше, однако силы, похоже, покинули его. Как и воля к жизни. Он уже не боролся. В следующий момент русский, не издав ни звука, полетел вниз.
– Эй, Волк! – заорал Махони. – Волк! Туда тебе и дорога!
Мы как будто смотрели фильм с замедленным действием, но в конце концов русский все же упал на асфальт между двумя зданиями. Мы услышали глухой стук. Подойдя к краю крыши, я увидел распростертое на земле неподвижное тело, забинтованное лицо, раскинутые руки и впервые за долгое время испытал что-то похожее на удовлетворение и даже радость, какую испытывает человек, хорошо сделавший свою работу. Мы все-таки загнали его в угол. Смерть его была страшной, но он заслужил ее. Заслужил закончить жизнь в пустом переулке, впечатавшись в асфальт, будто навозный жук.
И тут Нед Махони запрыгал, захлопал в ладоши и заухал, как сумасшедший. Я понимал его чувства, но плясать не мог. Тот, лежащий внизу на тротуаре, заслуживал смерти, как никто другой. Он умер, сдох, но особенной радости во мне не было.
– Даже не закричал, – сказал я. – Не доставил нам такого удовольствия.
Махони пожал плечами:
– Мне плевать, закричал он или нет. Главное, что мы здесь, а он там, валяется, как дерьмо. Наверное, на свете все-таки есть справедливость. А может, и нет.
Он рассмеялся, обнял меня и прижал к себе.
– Мы победили, – сказал я. – Черт возьми, Недди, мы все-таки победили.
Мы победили!
На следующее утро я вместе с Махони и его звездной командой вылетел в Квонтико на вертолете "белл". Ребята готовились отпраздновать успех, отметить победу над Волком, а мне хотелось поскорее вернуться домой.
Мы победили!
По пути из Квонтико в Вашингтон я позволил себе немного расслабиться, а когда подъехал к дому, когда увидел его, то почувствовал себя почти нормальным человеком. Почти тем, каким знал себя. Никто не встречал меня на крыльце, так что Нана и дети, наверное, не видели, как я подъехал. Вот будет сюрприз.
Мы победили!
Передняя дверь оказалась незапертой, и я вошел. В прихожей горел свет. И в других комнатах тоже. Но видно никого не было.
Может быть, это они приготовили мне сюрприз?
Осторожно, стараясь не шуметь, я прокрался в кухню. Здесь тоже горел свет, на столе стояла расставленная к ленчу посуда, но никого не было.
Странно. Мне стало немного не по себе. Откуда-то появилась Рози. Замяукала. Потерлась о мою ногу.
Я не выдержал:
– Эй, кто-нибудь. Я дома! Папочка вернулся! Где все? Папочка вернулся домой с войны.
Я взбежал наверх – никого. Проверил, нет ли записки. Ничего.
Я спустился вниз. Прошел по комнатам. Выглянул в окно. В другое. На улице – ни души. Где же они? Где Нана? Где дети? Они же знали, что я возвращаюсь.
