— Позвать Патерсона, мошенника Патерсона! Подлого Патерсона! — бешено кричал граф вошедшему слуге. — Позвать его сейчас же, сию секунду!
— Верно Бриан еще что-нибудь выкинул! — шептал лакей, бросившись к квартире управителя.
Патерсон был в лучшем расположении духа. Все время после обеда он трудился для своего господина. Побывал у мистрис Мак-Наб, прикрываясь каким-то пустейшим делом и ему удалось увидать мисс Анну Мак-Фэрлен. Он был ослеплен ее красотой. Патерсон поспешил к господину и приятная улыбка озаряла его лицо, когда он вошел в кабинет лорда.
Граф стоял на прежнем месте. Рот его был полуоткрыт, губы трепетали, глаза устремлены в одну точку. Патерсон униженно поклонился, и, к несчастью, не заметил выражения лица своего господина.
— Милорд, — сказал он, — я торжествую…
Несчастный не кончил. Удар кулаком поразил его в живот и оттолкнул к стене. Патерсон застонал и обхватил живот руками.
— К черту отсюда! — заорал, задыхаясь, граф. — Ты всему причиной, негодяй! Как смел ты затевать процесс! Кто дал тебе позволение бить брата моего?! А?! Теперь он мстит мне! — Лорд опять сел на кресло.
— Но, ведь, милорд… — унижено заикнулся управляющий.
— Молчи разбойник, подлец, изменник! — кричал лорд. — Вон отсюда! Убирайся сейчас же! Я не желаю, чтобы ты еще дышал здесь. Завтрашний день ты можешь придти или прислать за наворованным тобою у меня! Я не хочу, чтобы ты спал еще раз под кровлею моего дома! — Лорд опустил голову на руки. — Ты причина того, что он сделается моим убийцею! — глухо продолжал граф. — А он убьет меня! Ступай вон!
Патерсон повиновался. Он вошел в свою квартиру, накинул пальто и вышел на улицу.
Ночь была холодна и туманна.
— Он выгнал меня! — ворчал Патерсон, шатаясь по улицам. — Выгнал в тот момент, когда я пекся об его удовольствиях. О, милорд! Вы дорого поплатитесь за это! Выгнал, когда мне оставалось лишь только пять лет, чтобы обеспечить себя на всю остальную жизнь! Только пять лет! Я составил себе план… О, я буду мстить! Нет, Патерсон, успокойся, лучше постарайся воротить себе место, частенько выходил я сухим из воды… Посмотрим, что-то будет теперь!
Таким образом он незаметно дошел до Корнгильской площади и, почувствовал усталость, присел на тумбу возле запертого магазина ювелира Фалькстона.
Напротив магазина ювелира, на другой стороне узкой площади, во втором этаже опрятного белого домика горел огонек, мерцая сквозь лиловые занавески.
Это дом мистрисс Мак-Наб, а огонек горит в спальне дочерей Энджуса Мак-Ферлэна.
Была полночь.
Клара спала. Миленькая головка ее лежала на белой, полненькой ручке, выбившейся из-под одеяла. Она неровно дышала и время от времени тихий ропот вырывался из груди ее.
Анна сидела в постели. Она не погасила еще свечей, не зажгла ночника, хотя, в это время обыкновенно уже давно спала. Казалось, она ждала кого-то. При малейшем шорохе она вздрагивала и прислушивалась, а временами, складывала руки свои, как будто для молитвы.
Стефан Мак-Наб ушел с раннего утра из дому и не возвращался. Никто не знал, куда он отправился и какое-то несказанное предчувствие мучило сердце девушки. Она бросала по временам взгляд на спавшую сестру, завидуя сну или желая ее разбудить, чтобы поделиться опасениями. Но Клара спала, бредя какими-то невнятными словами и когда она в волнении поворачивала к свече лицо свое, то можно было заметить капли пота, покрывавшего разгоревшее лицо ее.
— Ах, бедная сестра! Которую уже ночь она мучится… Но где же он? Пошли его, Господи, поскорее.
Два могучие удара раздались у входа.
Анна спрыгнула с постели, побежала к дверям, приотворила их и посмотрела на лестницу, где уже была мистрисс Мак-Наб. Она тоже не могла заснуть и встретила Стефана в то же время, когда горничная отперла.
Стефан был грустен.
Анну, в ее легком, ночном платье, пробирал холод, она дрожала, но не отходила от двери. Она усиленно старалась расслышать что-нибудь, но сердце ее так билось, кровь так шумела в ушах, что она могла услыхать лишь имя Персеваля, и оханье Стефановой матери. Анна все еще продолжала стоять у двери, потому что знала, что Стефан пройдет мимо ее комнатки и она думала сказать ему «покойной ночи».
Но надежда ее не исполнилась. Стефан поцеловал мать и произнес одно имя… имя Клары!
В глазках Анны заблистали слезы.
— Клара! — грустно прошептала она. — А обо мне он и не помянул.
Выходная дверь затворилась.
Мистрисс Мак-Наб пошла в свою комнату, говоря чуть слышно:
— Стефан добрый честный человек… Ах, бедный господин Франк!
Анна захлопнула дверь. Сердце ее вновь отяжелело. Подойдя к кровати, девушка заметила, что Клара мучилась тяжелым сновидением.
— Клара, а Клара! — будила Анна.
— Стефан! О, Стефан! — говорила во сне Клара. — Спаси меня!
Анна зарыдала, ее слезы потоком полились из глаз.
— Боже, и она любит его! — проговорила она… и поцеловала сестру.
Клара проснулась, осмотрелась со страхом и обняла Анну, через силу улыбавшуюся.
