Лондонский мост полностью

– Ещё один могильник. – Шим уселся, чтобы обыскать его.

Что до меня, то я не особо люблю раскапывать могильники. Нет нужды. Везде полно берлог и лавчонок, в которых можно приискать заточку или какую-нибудь одежду, если охота. Конечно, я подобрал станнер, который выпал из руки мёртвого Лохматого. Но это разница: я его с него не снял. И хороший самопал – из него я уделал больше десятка трубокрыс, прежде чем он у меня взорвался. Но сейчас я не хотел тратить время на могильник, о чём и сказал, громко и ясно.

Шим велел мне поостынуть. Он вернулся с маленькой трубкой в руке. Мне хватило одного взгляда на неё, чтобы, врезав как следует, заломить ему руку направо. Трубка, прямо как луч, пролетела через протоптанную тропинку и вспыхнула.

– Ну и с чего это ты вдруг так завёлся? – поинтересовался Шим. Не то чтобы он хотел свести со мной счёты. Теперь он знает, что не может меня взять, и даже не пытается. – Я мог бы махнуть это Апам и надеть по красной короне на десяток из них.

– Махнуть – на что? Эти пустоголовые не дают нам ничего из того, что нам нужно, и нашего не берут.

– Верняк, верняк. Но просто забавно было бы показать им такую добычу и посмотреть, как они все поджарятся.

– Сделай это больше одного раза, и получишь заточкой без всякой пользы. Кроме того, мы здесь не для поживы.

Город большой. Не знаю никого, кто хоть раз обошёл бы его целиком. Если попытаешься, только ноги стопчешь, потому что все тропинки обрываются. И некоторые из них – смертельные ловушки – с Апами, у которых между грязными ушами вместо мозгов труха, или трубокрысами. Эти становятся всё крупнее и всё лысее каждый раз, как мы устраиваем на них облаву, фонари по большей части выгорели, и мы пользуемся факелами. Но света от них немного, да и прогорают они чертовски быстро. Поэтому мы не ходим далеко обычными тропами. Кроме этого случая со Считалкой, которого мы с Шимом и выслеживали. Мне не шибко нравилось глядеть вперёд. Большую часть фонарей мы прошли, а между теми, что остались, лежали густые тени. Кто-нибудь мог скрываться в дверях или за окнами и прыгнуть на нас.

Мы, конечно, иммунны, иначе бы и вовсе высунуться не могли. Когда прошла последняя волна чумы, она унесла большинство горожан. И всё старичьё. Мне, верно, было лет девять-десять… не знаю. Про время забываешь, если тикалки могут назвать тебе час, но не день или год. У меня сейчас на правой руке хорошие тикалки, но они, конечно, не скажут, какой теперь день или сколько прошло лет. Я здорово вырос, и, порой, когда натыкаюсь на что-то трудное, иду в библу и включаю какую-нибудь училку. В телезаписях, в основном, большого смысла нет, но я нашёл пару в разделе «простейшие» (что бы то ни значило), которыми можно пользоваться. У нас есть Фэнна – она прямо в раж входит, когда из записей можно научиться, как помочь, если кого-нибудь ранят. Из-за этого Шим и пошёл со мной сегодня. Но, как я уже сказал, теперь содержимое плёнок для нас по большей части бесполезно.

Нас здесь двадцать – или было двадцать до того, как появился Считалка. Некоторые уже не помнят, как было до чумы. Были слишком молоды тогда. И никто из нас не помнит, как было до Грязной Смерти. Некоторые из нас расселились парами по берлогам – Лэйси и Hope, Бет и Тим. Но я ещё не решил поселиться в берлоге с кем-нибудь из девок. Слишком многое надо посмотреть, слишком много сделать, а когда парень так чувствует, он должен быть свободен. И, конечно, я должен приглядывать за Марси. Это моя сестра. Она была совсем младенцем во время чумы, да и сейчас ещё достаточно мала, с ней надо нянчиться. Она верит в Считалку. Как будто он – что-то из записей. То есть я хочу сказать – будто он уводит хороших детей Наружу.

Может, мир Снаружи когда-то и был. О нём много говорится на лентах. А с чего бы кто-то стал тратить кучу времени, чтобы сплести столько вранья, да ещё и записывать его? Но выйти Наружу – отродясь такого не слыхал.

Марси – она вроде меня, разгребает записи. Я могу брать её с собой, и она будет сидеть тихо, а не носиться кругом и мешать, как большинство малышей, когда им не интересно. Нет, она будет сидеть тихо с училкой. Я нашёл некоторые ленты, что изображают истории – они показывают мир Снаружи, животных, которые двигаются сами по себе и издают звуки, прежде чем их схватишь. У Марси есть меховой кот, которого я нашёл, и она всюду его с собой таскает. Хочет, чтобы он стал живой, и думает, что может найти способ, как это сделать. Извела Фэнну вопросами про это. Малыши, если вобьют себе что-то в голову, то тебе плешь проедят своими вопросами – почему, почему, почему…

Но это было до Считалки. О нём мы услышали позже. Наша территория тянется между двумя тропами до Балора, а там граничит с землёй орды Барта. Они – вроде нас, не Алы. Один раз мы имели с ними песнь-перебранку. Мы вместе устраиваем облавы на трубокрыс и подобных тварей. Но бок о бок – не живём.