Супруга полковника авиации Ланса Мертона будет чувствовать себя защищенной от язвительных намеков и насмешек, материально обеспеченной и пользующейся уважением в обществе дамой. Ее образ жизни будет таким же, как если бы она вышла замуж за Тоби. И что гораздо важнее, с Джоссом Харви у нее сложатся вполне сносные отношения! Мэтью не придется страдать из-за того, что он явился причиной раздора между матерью и прадедушкой. Они будут казаться всем' одной крепкой, дружной семьей.
Такая перспектива, конечно, весьма соблазнительна. Красавец муж. Твердое общественное положение. Материальная обеспеченность. Кейт положила Лансу ладони на грудь и тихо сказала:
— Я не могу стать вашей женой, Ланс. Я вас не люблю.
— Возможно, так только кажется, — стиснув зубы, возразил Ланс. — Но все может предстать в ином свете, если наконец перестать постоянно думать о Тоби…
— Я уже не думаю о нем постоянно, — покачала головой Кейт. — Во всяком случае, моя печаль совсем не такая, какой она представляется вам.
— Тогда почему же… — раздраженно начал он.
— Потому, — перебила его она, — что я люблю другого человека.
Глаза Ланса на мгновение словно остекленели, затем в них промелькнула тень потрясения, сменившаяся недоверием.
— И я беременна от него, — развеяла его сомнения Кейт. Это прозвучало настолько искренне, что он ей наконец поверил и отдернул руки, словно боялся обжечься.
— Беременна? Ты беременна? — Ошеломленный, он перешел на ты.
Ланс вряд ли был бы удивлен сильнее, если бы Кейт сказала, что заболела проказой.
— Да, — подтвердила она. — Леон еще не знает об этом, но как только он получит следующее увольнение…
Она хотела сказать, что тогда они с Леоном поженятся, но Ланс перебил ее, выкрикнув:
— Леон? Это что еще за имя такое? Впервые слышу!
Их взгляды встретились, и она инстинктивно почувствовала, как он отреагирует, узнав, что отец Леона — уроженец Вест-Индии. И еще Кейт поняла, почему ее никогда не тянуло к Лансу. Но сейчас ей было наплевать на его реакцию, и она спокойно сказала:
— Леон — весьма распространенное в Вест-Индии имя.
— Где? В Вест-Индии? — переспросил Ланс с таким выражением лица, словно она влепила ему пощечину. — Боже правый! Я обращался с ней как с Пречистой Девой Марией, думал, что она верна памяти Тоби, а тем временем она путалась с этим… с этим…
Он не мог заставить себя даже произнести слово «черномазый».
Глаза его стали бешеными, и Кейт поняла, что разговора у них не получится. Это был конец их странных, так и не сложившихся отношений; они не стали ни любовниками, ни добрыми друзьями.
— Леон — моряк, — нисколько не опасаясь усугублять ситуацию, сообщила она. — Он снимал у меня комнату…
— Боже мой! — Ланса перекосило так, словно его вот-вот стошнит. — Ты строила из себя недотрогу, морочила мне голову, и все это время хохотала у меня за спиной и путалась, как портовая девка, с матросом! С черномазым матросом! И я собирался жениться на тебе, шлюха! — Глаза Ланса яростно сверкали, он побелел как мел. — Наверное, точно так как же ты дурачила Тоби! Может, Мэтью вовсе и не его ребенок, а еще какого-нибудь «жильца»? Украинца, например, или поляка! А?
Как ни странно, Кейт на него не обиделась. Ей стало его жаль.
— Прощайте, Ланс, — спокойно сказала она. — И заберите свои конфеты.
Издав глухой, сдавленный всхлип, он схватил с кухонного стола коробку в золотистой оберточной бумаге, перевязанную шелковой лентой, и выскочил вон, хлопнув дверью напоследок с такой страшной силой, что она едва не соскочила с петель.
Когда раздался такой же звук из прихожей, Кейт заметила, что ее трясет. Она села в кресло-качалку и стала дожидаться, пока машина Ланса уедет с площади Магнолий. И лишь после того как гул мотора стих окончательно, она отправилась узнать, дома ли Керри.
— Тебе не повезло, — добродушно ответила Мириам, пригласив ее войти. — Все дома, кроме Керри и Альберта. Ты пришла за Дейзи? По-моему, она не захочет идти домой. Они с Розой играют с кукольным домиком.
— Тогда пусть она еще немного побудет у вас, — сказала Кейт, лишний раз поблагодарив в душе Нелли Миллер, сумевшую исподволь вернуть ей прежнее расположение Дженнингсов и вновь сделать ее желанной гостьей в их доме.
— Бабуля испекла бублики, — сообщила Мириам. — Зайди на кухню, попробуй!
Но не успели они сделать и нескольких шагов по узкому коридору, заставленному всякой рухлядью, как завыли сирены.
— Проклятие! — в сердцах выругалась Мириам, обходя складную деревянную скамью со стопкой свежевыглаженного белья. — Как мне осточертели эти налеты! Ведь небось всего-то пара самолетов, а придется лезть из-за них в бомбоубежище. Если бы не дети, клянусь, осталась бы дома!
Кейт сочувственно покивала. Случалось, и ей не хотелось вставать среди ночи с постели из-за воздушной тревоги. Большинство лондонцев уже не обращало на сирены внимания, не желая поддаваться панике и доставлять удовольствие немецким летчикам. Кейт тоже не стала бы прятаться в убежище, но, как и Мириам, беспокоилась о детях.
— Я сбегаю за девочками наверх, — сказала она Мириам. — Где спрячемся? В семейном или в общественном убежище?
