Иногда Марту было до коликов смешно, когда его упрямая сестренка, вбив себе в голову какую-то дикую идею, заходилась убеждать мужа. Такая маленькая в сравнении с ним только ставила руки в боки, как высокий, крепкий мужчина с огромной волей быстро сдавался и уступал. Ей даже удалось оставить в живых тарака, самого ненавистного врага каждого ириданца. Мэнона до сих пор работает в небесном медицинском атконноре и при этом счастлив и здравствует. Кто бы мог себе позволить сохранить жизнь такому существу? Позволил бы этому случиться Лахрет, если попросил бы об этом кто-нибудь другой? Вряд ли. Он бы задавил тарака и не моргнул бы ни на чью просьбу. Только не на просьбу жены. Она лишь составила бровки домиком, и тарак остался жив. Однако такие вещи с Лахретом могла проделывать только Лана.
Задумавшись о своей сестре, Март не сразу взобрался на спину Нука, продолжая стоять у его груди. Как же он был благодарен судьбе, что когда-то она привела в его отчий дом эту удивительную и незаурядную девушку. И подарила ему ее доверие и дружбу. Лана даже сама не понимает, насколько огромной властью обладает. Именно это всегда придавало ей особого шарма и очарования.
Затем он все-таки забрался на спину Нука и велел лететь в атконнор Ира, где он все еще проходил обучение и жил в отведенной комнате. Перед тем, как уйти в зияние, Март последний раз кинул отрешенный взгляд на белую колонну вышки, и через миг мир озарился перламутровым переливом подпространства.
*** *** ***
Крепко прижимая к груди увесистую книгу, аккуратно обернутую непрозрачной бумагой, я быстро шагала по узкому белому коридору медицинского атконнора Небесного Ира. Гулкий звук от моих шагов, переплетаясь с мягким шелестом от движений Забавы, эхом отражался от белых стен. В смотровом кабинете нас с нетерпением ожидал взволнованный Мэнона. Вчера он посвятил целый день очередным глубоким исследованиям строения мочеполовой системы ниясытей. Поднял некоторую древнюю литературу и усиленно искал ответ на вопрос о дополнительном, якобы рудиментарном, отростке яичников королев. Он поднял на уши всех специалистов, даже не сильно питавших к нему симпатии, точнее, имевших к нему выразительную неприязнь. А сегодня с утра прибыл уже немолодой специалист, профессор из провинции. О нем Мэнона узнал совершенно случайно из слов его нынешнего ассистента. Старый профессор был его учителем. Гадак искренне думал, что, может быть, он прольет свет на странности организма Забавы. Профессор посвятил всю жизнь изучению строения организма ниясытей.
Я шла быстро, но не замечала дороги. В голове снова кружились воспоминания о прошлом. Сегодня я проснулась в горячем поту. Мне опять снился этот сон. Точнее последний день моей жизни на земле и это начинало сильно напрягать. Когда же это прекратиться?!
С Лахретом я не успела перекинуться даже парой фраз. Он быстро встал. Принял душ и скоро убежал, чмокнув меня в лобик, когда я еще спала. Именно когда он ушел, мне приснился этот сон. А когда он рядом, мне спокойно и хорошо.
Так что я проснулась в одиночестве и с неприятными ощущениями. Забава уже успела к тому времени слетать на пруд и опустошить, небось, половину водоема, чтобы насытить зверский голод. Лирит улетел вместе с Лахретом.
В кабинете Забава спокойно проследовала на привычное для нее место и ожидающе повернула к нам голову, даже не обратив внимание на то, что кроме меня и Мэноны ее осматривать будет еще несколько человек. Рядом с гадаком стоял уже седой, но с молодой кожей, мужчина с глазами, глубина которых терялась в бездне ума и вдумчивости. Его сразу представил ассистент Мэноны. Профессора звали Адит Меронот. За его спиной робко топталась молодая девушка, явно только что закончившая учебу в конноре, и с опаской косилась на Мэнону. Мужчина часто на нее поглядывал и утешающее поглаживал по плечу. Девушку старик называл Ади, и она была очень на него похожа. В ее глазах я увидела неприкрытый страх. Она до ужаса боялась гадака, чего нельзя сказать о Адите. Он вел себя весьма раскованно и спокойно.
Мэнона почтительно меня поприветствовал и начал задавать вопросы о состоянии Забавы. Ничего ли у нее не болит? Не колит ли внизу живота? Ни давит ли нигде? При этом он порхал когтистыми пальчиками по консоли кома. Все привычные процедуры были проведены с быстрой точностью. Все просканировано. Выведено на экран и уже через минуту перед нами явилась голограмма забавиного яичника. Профессор с гадаком тут же очутились рядом возле мерцающего трехмерного изображения и начали по очереди хмыкать и дакать. Ассистент Мэноны, молодой человек лет тридцати, по имени Вико, несмело пристроился со свободной стороны. В итоге, я уже ничего не видела, кроме спин ученых мужей. Девушка взволнованно вздохнула, и устало села на кресло возле стола гадака. Страх вытягивал у нее все силы. Ее можно понять. Она с детства приучена бояться тараков. Для нее это ужас, ночной кошмар, страшилка, которой пугали с самих пеленок.
