Он задумчиво забарабанил пальцами возле книги, второй рукой поправив беспорядок на голове. Вдвоем уставились на лежащую в родном разъеме книгу в глубоком замешательстве. Мы об этом друг с другом не говорили, но где-то глубоко в душе мы верили, что если положить нужную книгу в положенное место, то задействуется какой-то таинственный механизм и что-то произойдет. Но ничего так и не произошло. И то, что мы таращились на нее расширенными глазищами, так ничего и не изменило. Зунг ушел в себя. Я же принялась листать книгу, будто надеялась, что это как-то повлияет на тот самый тайный механизм комнаты. Засветиться спрятанная лампочка и укажет нам на ключ к разгадке тайны. Ничего. С какой бы скоростью не листала.
Зунг обвел задумчивым взглядом комнату.
— Лана, что ты видишь в этой комнате такого, что связывает этот пюпитр и все остальное?
Я пожала плечами.
— Тут все связанно тем или иным образом.
— А напрямую?
— Разве что через пол, — я обреченно выдохнула и села на выступ внизу арки.
— В тот день, когда мы вошли в эту комнату первый раз, что в ней было?
— Да, все так же, как и сейчас, — снова передернула я плечами. — Только… — я оглянулась на нишу в центре арки.
— Что? — он нахмурился. — Ты можешь навести нас на какую-нибудь идею?
— Я помню, здесь лежал подсвечник. Где он сейчас?
— Точно! — в глазах Зунга точно сверхновая взорвалась.
Он сначала посмотрел на нишу, скрытую наполовину ажурной решеткой, а потом быстрее ветра помчался куда-то, повозившись с раздраженным нетерпением возле дверного замка.
— Ты куда?
— За подсвечником!
Я озадачено хмыкнула и принялась ждать. Глаза бездумно заскользили по уже изученным до дыр картинам.
Так я сидела, пока дверь опять не зашелестела в сторону библиотеки. На пороге появился не Зунг, как я ожидала.
— Лахрет? Ты пришел!
— Привет, — он был весьма сдержан, а лицо хранило отпечаток нервного напряжения. Его явно что-то беспокоило. — Ну что? Я вижу, книга подошла под углубление!
— Привет… — я поднялась на ноги, и подошла ближе к пюпитру, где мы и встретились с мужем. — Как видишь.
— И что?
— Я тоже это спросила. Как видишь, ничего не изменилось.
— Вижу. А где Зунг?
— Побежал за подсвечником.
— Каким?
— Помнишь, когда мы сюда первый раз вошли, на одной из арок лежал подсвечник?
— Помню.
— Почему-то слова о ней навели Зунга на какую-то мысль.
Лахрет перевел взгляд на арку за моей спиной и задержал его на нише. У него в глазах вспыхнул тот же огонь, что и у хранителя. Я озадаченно повернулась в том же направлении, но там все было по-прежнему.
— Что ты там увидел? Зунг тоже туда посмотрел, прежде чем убежал, как укушенный.
— Я помню, подсвечник идеально подходил размерами под эту нишу, словно его нужно ставить именно туда. Но, после нескольких разов эксперимента, когда мы ставили его в нишу, ничего не происходило. Зунг имел одну теорию… говорил, что из ниши должен литься свет. Он еще тогда вставлял в подсвечник свечу. Зажигал ее и помещал в нишу. Интересно, что в ней есть система зеркал и когда свет от свечи попадал на них, они усиливали его в несколько раз и, пробиваясь сквозь щели решетки, узором ложились на пюпитр. Причем, только на углубление в пюпитре. Если там должна быть книга, то в этом есть смысл.
— Точно! — теперь и до меня дошло. Я поглядела на указанное углубление, — выходит, что, если положить книгу сюда, а в нишу свечу, то свет укажет нам… — тут я осенено перевела взгляд на последнюю арку. Над ней были слова, что свет укажет нам путь. — Выходит, последние слова…
— Да, это подсказка. Узор падающего света должен помочь нам прочитать нужный текст в книге, когда она будет лежать в разъеме. Видимо, Зунг тоже это понял и побежал за свечой, — прочитав мои мысли, кивнул Лахрет.
Его ладонь нежно накрыла мою. Он хотел привлечь внимание. Я подняла на него вопросительный взгляд.
— Как визит в медатконнор? Что сказал твой Мэнона? Там же был профессор Адит?
Я кивнула, в очередной раз поразившись его осведомленностью. Его вопрос привел меня в замешательство, напомнив об утреннем потрясении. Сказать ли ему? Он должен знать!
— Он сказал, что Забава беременна…
Брови мужа стремительно взметнулись вверх, образовав на лбу пораженные морщины. Этого он меньше всего ожидал. Несколько раз проморгавшись, он наклонил недоверчиво голову:
— В смысле?
— А разве в беременности бывает двоякий смысл? Забава скоро на свет приведет деточек. Молодых ниясытей… так тебе понятно? — я насмешливо усмехнулась.
Теперь его брови выровнялись в одну сомневающуюся линию.
— Как такое возможно? Ведь все результаты твердо говорили, что яичник и яйцевой канал атрофированы!
