Лахрет облегченно вздохнул и еще сильнее прижал к груди. Как сложно все осмыслить одним днем. Однако обстоятельства требовали быстрых решений.
Я вздохнула вслед за ним и повернулась в его объятии так, чтобы освободить лицо. Тогда мой взгляд упал на последний пюпитр у седьмой арки. На нем еще лежала развернутая книга в выемке, а за ажурной ширмой арки пряталась догорающая свеча. Фитиль уже почти погас, и огонек предсмертно дрожал над подсвечником. Рассеянный свет, отражаясь от системы зеркал, через замысловатые прорези хитроумным сплетением падал на раскрытый форзац, где была изображена карта. Не знаю, специально ли она была открыта на этом месте или ее так случайно оставили, но это привлекло мое внимание. Некоторое время тихо стояла и глядела на рисунок. Потом в голове сверкнула одна идея, и, высвободившись из плена сильных рук, как зачарованный мотылек, я направилась к пюпитру.
— Что-то увидела? — догадался Лахрет.
— Странно, — протянула я чуть слышно.
— Что?
— Смотри, — я ткнула пальцем на карту в месте, где река проходила мимо подножия гор Градасса. — В этом месте свет особенно собран, как яркая точка…
Лахрет подошел и склонился над картой.
— И вправду в этом месте ярче…
— Что бы это могло значить?
— Если связать то, что мы услышали сегодня от Зунга и это указание, то мне думается, что это место, где находиться «первая дверь»…
— Точно! Интересно, а на других стойках будет то же самое?
— Давай проверим, — предложил Лахрет.
После того как мы поочередно повкладывали книгу во все разъемы и вставляя почти догоревшую свечу в соответственные ниши, мы восторженно выдохнули. На каждой стойке свет особенно ярко ложился только в одной и той же точке.
— Эврика! — торжественно выкрикнула я у последней проверяемой стойки. — Это точно то место, где находится та самая первая дверь!
Лахрет устало зевнул и потер глаза, захлопнув книгу
— Ладно. Скажем об этом завтра Нарану и Зунгу. А пока давай закончим на этом. Я кое-что еще хочу сделать, и это не терпит отлагательств, — протянул Лахрет и повернул меня за плечи к выходу
— Ууу! Лахрет! С чего это ты так резко отсюда решил уйти! Может, мы еще чего откроем? А?
— Нет, идем, я еще должен тебе кое-что показать… — повлек он меня к выходу и коснулся выключателя, открывая дверь.
Свет погас в тот же момент, когда догорела свеча. У двери дежурил уже другой охранник. Его видела в первый раз, но Лахрет, видимо, знал его неплохо.
— Никого не впускать. Это приказ! — окинул он охранника суровым взглядом.
— Есть! Никого не впускать! — отдал честь солдат.
Лахрет одобрительно кивнул и, схватив меня за запястье, увлек к выходу. Я заерзала рукой, желая ослабить давление, так как его хватка в этот раз оказалась сильнее, чем обычно. Это говорило о его внутреннем волнении. Что уж там и говорить! Я тоже была вне себя от восторга и трепета перед предстоящей экспедицией.
В лифте Лахрет задумчиво молчал. Интересно, а что он мне хочет показать? Уже глубокая ночь на дворе. Действительно поздно. Я удивленно спросила, куда мы? Он лишь попросил позвать Забаву и не задавать лишних вопросов. Та откликнулась не сразу. Задремала у нас на балконе. Поэтому пришлось подождать на парфлете. Лахрет не садился на Лирита до тех пор, пока я не взгромоздилась на сонную королеву.
— Куда летим? — спросила я, уютно ерзая на шее подруги.
— Лирит покажет Забаве. Пока ничего не спрашивай больше. Это сюрприз.
— Ладно, — заинтригованно мигнула я и пристально всмотрелась в загадочное выражение лица мужа.
Оно в свете прожекторов парфлета светилось загадочностью. Что же он задумал?
*** *** ***
То, что я увидела, когда Забава покинула подпространство через зияние, я не забуду никогда.
В вечернем свете это зрелище казалось особенно завораживающим. Значит, мы сейчас вынырнули много западнее полуночного Ира. Внизу серел каменный горный массив, возвышавшийся над небольшой живописной седловидной долиной. По ее дну извивалась узкая речушка, пропадая за поросшим подлеском утесом. Почти по центру над долиной широкой ступенью смотрелась на каменном выступе терраса. А на ней практически незаметно красовался сливающийся с фоном особняк весьма необычной формы. Мне она напомнила морскую звезду, вросшую одним «пальцем» в камень скалы. Сердце ёкнуло от восторга и упало в живот. Просто невообразимо сложно представить, каким образом строители умудрились взобраться на такую неприступную стену и соорудить такой шедевр архитектурного мастерства! Лицо Лахрета, парящего рядом на Лирите, было сложно рассмотреть в рассеянном вечернем свете, но белоснежная улыбка выдавала нескрываемый восторг. Он наслаждался моей реакцией. Неужели он чувствует меня даже оттуда?
