После этих слов она сразу исчезла. Мы еще минуту, молча, смотрели на то место, где была голограмма.
— Коснитесь поля… и оно отступит, — эхом повторила я. — А что значат эти «десять оборотов»?
На лбу Нарана появилась задумчивая складка. Затем он закивал какой-то своей мысли, схватил меня за руку и потащил к воде, где сидели нуры.
— Ты что-то понял?
— Что здесь непонятного? Теперь ты — наш ключ. От твоей руки поле отступит на какой-то период. Нам нужно будет быстро в эту брешь проскользнуть.
Наран остановился на почтительном расстоянии перед Рогором и подтолкнул меня к нему.
— Садись на своего дикого. Надеюсь, он донесет тебя в целости и сохранности, — в его голосе слышались нотки недоверия к нуру.
Тот же не на это никак не отреагировал. Спокойно позволил мне сесть ему на спину. Образовал вокруг поле и нырнул в воду. Дорога назад уже не казалась такой пугающей, как в первый раз. И пока мы плыли, у меня было время подумать над тем, что сказала девушка-проекция в карстовой пещере и что вообще произошло.
Чем ближе к нам становилась поверхность, тем сильнее во мне росла тревога. А затем я услышала обеспокоенный зов Забавы. В мозгу будто что щёлкнуло, и я уже не могла ни о чем думать. И все, что буквально несколько минут назад полностью занимало мои мысли, в раз выскочило из головы. Теперь в сердце ничего больше не существовало, кроме зова Забавы. Тогда я начала понукать Рогора плыть быстрее. И вот, через полминуты, в фонтане брызг и маленьких водопадов мы вырвались из плена воды. А за нами с тем же фееричным эффектом, окутанные белым туманом капель и потоков воды, выскочили двое нуров: Натон и Нук. Появление последнего меня удивило бы, если бы я не была так встревожена.
Еще через считанные секунды, ловко изогнувшись от неожиданной атаки Брины Фионы, Рогор приземлился почти у самого входа в ангар, где находилась моя Забава. Спешно соскользнула с его плеч и, не замечая торопящихся в мою сторону членов экипажа, бросилась внутрь. А потом, увидев едва поднятые веки, слабый блеск родных глаз, полная невыразимого счастья и ликования, я прижалась к горячей шее.
— Милая моя! Родная моя! Преданная моя! Ты очнулась! Как же я за тебя переживала! Мэнона говорил, что ты всего лишь спишь, а мне было так страшно, что ты не проснешься… что бы я тогда делала без тебя?!! — слезы счастья непокорным ручьем струились из глаз. — Хорошая моя! Как ты? Что у тебя болит?
Я не заметила, как мною овладела буря смешанных, но сильных чувств ликования от того, что Забава пришла в себя. Она расширила глаза и коротко ответила:
— Я в порядке. Главное, что с тобой все хорошо.
— Конечно, со мной все хорошо, ведь ты меня защищала. Как может быть иначе?
В фонтане невыразимого восторга, уже ничего не замечала вокруг. Я гладила ее и гладила, не переставая шептать ласковые слова. Однако уже через несколько минут нашего с нею приятного единения, Забава ввела меня в замешательство. Она неожиданно извернулась так, чтобы лечь на бок и начала, как песик, довольно дергать лапками, когда его гладят по пузику. Она сопровождала это удовлетворенным ворчанием и прикрытыми вторыми веками. Я задорно засмеялась ее реакции, но через секунду отвлеклась из-за похожих звуков слева. Когда я оглянулась, рядом увидела Лирита, которого до этого в упор не замечала. Тот сел на все четыре лапы, опустил голову на передние, сощурил глаза и блаженно стонал (это среди ниясытей означало высшую степень счастья). Я поначалу не сообразила, что он делал и почему, пока не услышала голос у входа и не обернулась.
— Лана?! — там стояла целая делегация, которую возглавлял Наран Ниасу.
Он потрясенно вытянул лицо, будто увидел на Заруне пирамиду Хеопса и никак не мог понять, что это такое. Я в ответ слегка отодвинулась от шеи королевы и вопросительно дернула подбородком. Он все тем же пораженным тоном продолжил:
— Что все это значит?!
— Ты о чем?
— Как ты объяснишь поведение всех ниясытей во всей округе?!!
Я на мгновение задумалась. Как же стремительно друг друга сменяют события! И причем здесь ниясыти во всей округе? Когда я сюда спешила, ничего не заметила, да и не видела вообще ничего. А тут, спустя каких-то десять минут меня спрашивают о таком!
— Наран, ты говоришь загадками. Я не сканер, ничего сейчас не вижу, кроме вас, любопытных зевак, да Забавы с Лиритом.
Он на меня смотрел, словно у меня вместо ног рыбий хвост появился. А потом огорошил:
— Забава беременна?
Почувствовала, как у меня удивленно вытянулось лицо. Конечно, я не поняла, почему он сделал такой вывод, но, помня уговор с Лахретом, решила промолчать, скосив воровато глаза. Он продолжил:
— Только беременная Старшая Королева может проецировать столь сильные чувства наездницы так, что парализует нервную деятельность всех окружающих ниясытей!!!
Я расширила глаза на фагота, будто у него рога выросли. Он сейчас мне Америку открыл! Откуда я могла это знать?!
— Это правда?! — спросил он.
Я не ответила и посмотрела в сторону стоящего у стены Мэноны, который смущенно тянул зубастую улыбку и счастливо глядел на Забаву. И тут он неожиданно ожил:
