Универсальный ключ. Домофон. Третий этаж. «Позвоните – и заходите». Несмотря на поздний час, маленькое актерское агентство гудело как улей. Одна начинающая актрисуля ксерила сценарий, другая, в слезах, объясняла рассеянно слушающей ассистентке, что ее выжила «стерва, которая просто дала кому надо». Еще одна стояла неподвижно, глядя куда-то в пустоту. Ее губы что-то беззвучно шептали. Наверняка репетировала роль. Обстановка навевала мысль о приемной психиатра.
Рядом материализовался ассистент. Сочетание бодибилдинга и женоподобия – две тенденции бодались, не желая уступить друг другу. Эрван представился. Хозяйка конторы здесь, сейчас ее предупредят и… Полицейский направился к двери и резко распахнул ее.
Барбара Соаз на агента не походила, а вот на его карикатуру – как вылитая. Лет шестидесяти, она раскинулась в своем кресле, как задрапированная в черную шаль кушитская королева на троне. Безупречно ниспадающие складки, внушительная грудь, огромные роговые очки, напоминающие о пилотах эпохи становления авиации.
Вторжение Эрвана ее нимало не впечатлило: она и не такое повидала. Без лишних слов он сразу спросил о Гаэль. Роль обеспокоенного брата ее не убедила. Полицейское удостоверение сработало эффективней.
Она тут же затянула монолог о «кризисе в профессии»:
– Слишком много актеров, но мало ролей!
– Ладно. У Гаэль намечены какие-нибудь кастинги на эти дни?
– Представления не имею, – отозвалась Барбара Соаз тоном, ясно намекающим, что такими мелкими сошками она не занимается.
– Она была на кастинге в прошлый понедельник для проекта «Проигравший выигрывает», – донесся голос из ниоткуда.
Окошко связывало кабинеты государыни и культуриста.
– Это что? – спросил Эрван, поворачивая голову.
– Телевизионная игра.
Мистер Мускул протягивал ему в окошко формуляр с логотипом компании-производителя – «Анаграм».
– Ее не взяли, – добавил ассистент исполненным понимания тоном.
– А сама фирма чистая?
Ассистент молча глянул на королеву-мать.
– Что вы хотите сказать? – озвучила вопрос Барбара Соаз.
– Эти фирмы нанимают полушлюх в качестве статисток. Я хочу знать, занимаются ли они и второй половиной работы.
– У вас весьма красочное представление о нашем деле, – запротестовала она, смеясь. – Время куртизанок миновало.
Эрван с угрожающим видом приблизился к ее столу:
– Кто хозяин заведения?
– Их несколько. Это огромная компания, которая покрывает тридцать процентов времени на основных каналах французского радио и телевидения. У них сотни служащих.
Разворот к ассистенту – в данном случае имело смысл пойти наперекор поговорке и обратиться не к Богу, а к Его святым:[103]
– Кто организовал кастинг?
– Некий Кевин. Все зовут его Кеке. Я его плохо знаю. Сам он внештатник. Мелкий сутенер, и ничего больше.
В мозгу Эрвана что-то щелкнуло.
– Где именно проводился кастинг?
– В их помещении: у них несколько лофтов в районе площади Насьон.
Эрван нашел адрес в одном из отчетов: авеню Тайбур, в Одиннадцатом округе. Он поднял глаза на Барбару Соаз, но та уже погрузилась в новый сценарий – для нее инцидент был исчерпан.
Он вырвал страницы у нее из рук и задал последний вопрос:
– У Гаэль есть хоть какой-то шанс стать профессиональной актрисой?
– Не больше, чем у пономаря стать папой римским.
Засовывая адрес в карман, он почувствовал, как больно ему за сестру.
Новый маршрут. Эрван добрался до площади Насьон за пять минут и еще быстрее проехал по авеню Тайбур. Впервые в нем зашевелился червячок тревоги. Он постоянно представлял себе Гаэль, сидящую вместе с другими на кастинге, словно на ярмарке скота для продюсера-извращенца.
Его сознание временами смещалось, как телевизор, переключающийся на другую программу. Он вспомнил маленькую девочку, которая приходила в его комнату со своими куклами, пока он штудировал учебники по праву, постоянно мешая и в то же время умиляя своими гримасками и «макияжем» (она таскала у матери крем «Нивея»). Потом он видел, как она росла, худела, корпела над домашними заданиями (она желала быть «лучше, чем мальчишки»). Еще позже – в больнице, безжизненную, едва дышащую: скелетик в тридцать кило весом, ребра которого, казалось, прорвут кожу при любом вздохе. Но чаще всего он вспоминал Гаэль, жмущуюся к нему под кухонным столом, пока отец бил мать, еще и еще…
По указанному адресу находилось несколько подновленных цехов, располагавшихся вокруг мощеного двора. Зайдя внутрь, Эрван увидел лофты с большими занавешенными оконными проемами, откуда змеились толстые, как удавы, кабели, под надзором рядовых разношерстной армии: охранников и молодых парней в поясах, с высокочастотными рациями, степлерами, отвертками.
Он спросил о Кеке. Ему отвечали жестами, кивками: работа кипела. Продолжил путь и оказался во втором дворе, окруженном другими ангарами. На этот раз двор кишел молодняком с наушником в ухе и парнями в шлемофонах: все казалось принадлежащим другому миру – тому, где обитали миллионы телезрителей, получающих свою кормежку картинками и текстами, потрясающими по уродству и глупости. Снова вопросы.
