Эта история с «Кэрвереком» приобретала странный оборот. Сначала звонок от Ди Греко. Уже много лет он не видел адмирала, с его вытянутым угловатым черепом. Вообще-то, следовало послать подальше эту поганую жердь, но он решил поступить прямо противоположным образом и поручил дело собственному сыну. Подумал, что подвернулся прекрасный случай отослать Эрвана в момент самоубийства Маро. Неужели впервые в жизни инстинкт его подвел?
Теперь расследование приобретало личный характер. Удар был нанесен через старинного партнера, что вынудило его вмешаться, пусть и не впрямую, а уж когда на месте преступления обнаружился компрометирующий его самого предмет… Коварные замыслы?
Он и километра не проехал, как в голову пришли новые аргументы, питающие его паранойю. Сначала книга, которая грозила раскрыть его прошлое, потом смерть Нсеко – а это, что ни говори, изменит расклад в Катанге. А теперь еще история со скупкой акций «Колтано» или вообще непонятно с чем… Не говоря уж о послании, полученном Лоиком. Завтра же нужно еще раз наведаться к Люзеко: мужик с шиной на шее наверняка что-то разведал…
Он начал задаваться вопросом, а не связаны ли между собой все эти события? И не дирижирует ли ими человек или группа, решившая с ним покончить? Кто именно? У него столько врагов…
Размышления за рулем рефлекторно привели его в родную дыру: площадь Бово, МВД. Закончить ночь в кабинете, а с утра начать по новой? Нет. Он должен продолжить поиски, но сперва нужно поесть. Он направился к отелю «Бристоль» в нескольких сотнях метров от министерства.
Портье, готовый отогнать машину. Ключи. Стеклянный тамбур. Когда он проходил через холл, консьерж попытался спрятаться за своей стойкой. Морван вспомнил, что наехал на него несколькими часами раньше. Дружески помахал ему рукой: воинственное настроение его покинуло.
Он зашел в зал ресторана, где уборщицы уже орудовали пылесосами, проследовал на кухню. Кое-кто из поварят узнал его и поздоровался. Он уселся за столик в глубине – стойка из нержавейки, предназначенная исключительно для близких друзей шефа.
Ему подали клубный сэндвич с лососиной – любимое блюдо, – хотя он не произнес ни слова, и воду. Один вид бутылки напомнил об антидепрессантах. Он их принял сегодня вечером или нет? Депрессия и амнезия – и впрямь пора на покой…
Сейчас его мысли занимал развод Лоика. Он не мог допустить такой перспективы. Из личных, тайных соображений, но еще и потому, что мысль о распаде семьи была для него невыносима. В определенном смысле это единственное, что он построил, и успешно, если не считать единодушной ненависти, которую он из самозащиты внушал всем окружающим. Развод? И речи быть не может. Он еще не потерял надежды договориться с Ледяной Девой, но торг будет тяжелым.
Смакуя сэндвич, он погрузился в задумчивость, устремив глаза в пустоту, пока повара убирали свою утварь. Счастливые вечера, выбранные навскидку. Когда Эрван, интерн полицейской школы в Канн-Эклюз, находил время заехать на импровизированный ужин на авеню Мессины. Когда Лоик, еще подросток, ходил по дому, сияя своей сверхъестественной красотой и даже не отдавая себе отчета в собственной уникальности (на самом деле сын уже тогда был алкоголиком, а он, Морван-старший, оказался слепцом). Когда Гаэль, еще не скинувшая вес до патологического уровня, в махровой пижамке, сидела вместе с братьями у телевизора, получив разрешение лечь попозже.
Зубчатые колеса памяти заело, и они застопорились на этой картинке: Гаэль, укрытая от зла. Несколькими годами позже она превратилась в нечто неузнаваемое: чудовищно худая, похожая на гигантское насекомое из фильма ужасов.
Морван отодвинул тарелку. Гаэль всегда оставалась загадкой. И этой ночью он оказался не способен отыскать ее следы. Он подписал счет – в отеле ему был открыт кредит – и направился в туалет навести красоту. Час ночи. Он сунул лицо под струю и постарался разгладить пиджак и брюки – костюм был измят, как бумажный носовой платок после дрочки. В зеркале он подарил себе улыбку, как подают купюру бомжу.
Вот уже час Эрван пытался выжить.
Вместо вертолета ему удалось добыть «харрикейн» – судно из серии «Зодиаков», тоже черное, одиннадцати метров в длину, с брюхом из высокопрочного пластика и прорезиненным корпусом. Один из пресловутых ETRACO для морских коммандос. «Шестьсот лошадиных сил!» – гордо объявил Аршамбо, стоя за штурвалом. Ле Ган выступал в роли штурмана, сосредоточенно вглядываясь в загруженный на борт радар и GPS. Верни старательно ему подражал.
«Вам придется держаться, – предупредил Дылда, когда они отплывали, – прогноз не очень хороший!»
