Лора полностью

– Ты говоришь так, будто тебе не все равно, – заметила Лора. – Можно подумать, что у тебя действительно есть какой-то интерес ко мне помимо условий нашего соглашения?

– Как и у любого мастера, – Афина наклонила к ней голову, – если я вижу потенциал в сыром материале, у меня возникает непреодолимое желание превратить его во что-то великое.

– Весьма забавно слышать это от тебя, – усмехнулась Лора.

– Я не понимаю твоего упрека, – прямо сказала Афина.

– Ты никогда не управляла женщинами, – уточнила Лора. – Во всяком случае, не так, как своими героями. Но ты всегда с удовольствием наказывала их.

– Женщинами и девочками занималась моя сестра, это вне моей ответственности. – В словах богини прозвучало предостережение. – Я не обязана тебе ничего объяснять.

Выражение лица Афины побуждало ее продолжить, и Лора никогда не отступала после промашки в бою.

– Ты знаешь, почему женщины-охотницы не вправе претендовать на силу бога? Как старейшины кланов всегда оправдывали это? – спросила Лора, выпуская пар тихого гнева, копившегося в ней годами. – Они ссылаются на исходный текст, но всегда указывают и на тебя. Мол, ты всегда воодушевляла на подвиги только героев-мужчин. Только им ты помогала обрести добытый в битве клеос – единственный клеос, который имеет значение для старейшин. Для них ты всегда была продолжением воли Зевса.

– Я была рождена из разума моего отца. Я и есть продолжение его воли.

Челюсти богини сжались, превращая ее лицо в маску ярости.

– Мое присутствие здесь и сейчас необходимо для того, чтобы понять, что происходит с теми, кто нарушает естественный порядок вещей. Кто предает моего отца.

– Неужели ты не злилась? – Голос Лоры сорвался. – Разве тебе не обидно, что даже ты не была полностью свободна в выборе того, кем или чем хочешь стать?

Богиня хранила молчание, но теперь в выражении ее лица появилось нечто, свидетельствующее о том, что она слушает, что говорила Лора.

– Ты позволяешь мужчинам использовать твои имя и образ, чтобы укреплять их правила – ты олицетворяла собой то, что дозволено только им одним, – продолжила Лора. – Но как насчет всех остальных? Тех, кого называют женщинами, и тех, с чьей личностью не так легко разобраться?

– Я не задумывалась о том, что мой дар искусного ремесла принадлежит исключительно мужчинам, – сказала Афина. – И о том, что я не признавала тех женщин, которые проявляли совершенство в уходе за домом и в заботах о своей семье.

Лора судорожно вздохнула.

– Знаешь, хуже всего то, что ты воспринимаешь себя через легенды, созданные для тебя мужчинами. Только сейчас ты утверждала, что родилась из разума своего отца, но ведь у тебя была и мать, не так ли? Метида. Богиня мудрости. Это был ее дар, а не Зевса, и он сожрал вас обеих, чтобы спасти себя, и завладел ее разумом. Отрицать свою мать – значит отрицать, кто ты есть. Отрицать, на что способны мужчины.

– Я точно знаю, на что они способны, дитя Персея, – холодно сказала Афина.

Лора вздрогнула, услышав имя своего предка.

– Ты высказываешь собственное мнение с незаслуженной уверенностью, – заявила Афина. – Только ты сейчас сражаешься не со мной. Твой гнев направлен не на меня, ты злишься на себя. Почему?

Лора пробежалась рукой по волосам, вцепляясь в пряди.

– Ты так сильно злишься. Я почувствовала это, как только увидела тебя впервые, и твоя злость лишь усиливается по мере того, как ты пытаешься ее подавить, – сказала Афина. – Ты спрашиваешь меня, почему я не сочла нужным использовать свою силу так, как ты могла бы это сделать, а сама между тем сдерживаешь собственный потенциал. Я бы никогда не подумала, что ты такая трусиха.

Я не особенная и не избранная. Лора прижала кулаки к глазам. Напоминание об этом было таким же мучительным, как и все, что произошло.

– Я не сдерживаю себя, я просто… просто не могу совершить еще одну ошибку.

Афина насмешливо фыркнула.

– Лже-Аполлон проник в твой разум и заставил тебя усомниться в самой себе. Ты знаешь, что нужно делать. А он даже не знает, как сам овладел своей силой.

При этих словах Лора встрепенулась и подняла глаза.

– Неужели ты думала, что я не раскрою правду? – спросила Афина. – Когда он так настойчиво расспрашивал тех, с кем встречался, о смерти моего брата? Иначе с чего бы ему презирать свою силу и возмущаться своей властью? И зачем бы ему понадобилось разыскивать мою сестру, зная, что она желает ему только смерти?

– Он… – неуверенно начала Лора. Она не хотела говорить об этом. Это выглядело, словно она предает Кастора. – Он не хочет, чтобы я заходила слишком далеко.

– А ты сама не способна установить этот предел? – возразила Афина. – Ты полагаешься на его суждение, а не на свое собственное?

– Он пытается защитить меня, – сказала Лора. Это то, что Кастор делал всегда, так же, как она старалась, по-своему, защитить его.

– От кого? От чего? – не сдавалась Афина. – От тебя самой? От той, кем ты можешь стать, если примешь себя такой, какая ты есть, а не такой, какой он хочет тебя видеть?