Немецкие пулемётчики вернулись на свои позиции из блиндажей и противоминных щелей тогда, когда атакующие уже прошли половину расстояния до деревни. Два «костореза» ударили сразу же длинными очередями, не жалея стволов, только бы заставить остановиться красноармейцев, залечь. Спустя полминуты к ним присоединился ещё один, а на левом фланге вылез чешский танк с коротким орудием в семьдесят пять миллиметров и парой пулемётов, из которых он принялся обрабатывать атакующие цепи. Затем ударил из пушки, но промахнулся, и снаряд поднял фонтан земли и дыма почти в сотне метров за спиной последних красноармейцев. После выстрела из орудия танк попытался уйти назад, но что-то пошло не так и он замер. Ни уйти из машины, ни тем более исправить поломку танкисты не успели, так как спустя минуту рядом машиной рванули несколько мин, а одна или две угодили точно в неё, заставив густо задымиться.
Правый фланг русской пехоты залёг, обрабатываемый пулемётами и стрелками с винтовками, а вот левофланговые сумели проскочить открытое пространство и ворваться на позиции немцев.
Зазвучали пистолетные выстрелы, взрывы ручных гранат, удары стали о сталь, треск дерева и мат на разных языках вперемешку со звериным рычанием и стонами.
Обстрел дорого обошёлся немцам. От мин и снарядов пострадали укрепления, тяжёлое оружие, погибли и оказались ранены десятки солдат. Ещё больше оккупантов было деморализованы и находилось на грани паники.
Басистый ефрейтор, ворвавшись в разрушенную и горящую деревню, быстро нашёл себе позицию и стал расстреливать гитлеровцев, спешащих из тыла на помощь своим товарищам, погибающих под ударами «мосинских» штыков и сапёрных лопаток. Быстро расстреляв здесь два диска, он сменил место, укрывшись среди дымящихся размочаленных бревен, ещё недавно служившими накатом лёгкого ДЗОТа. Здесь он стал торопливо набивать патронами диск ДП. И отсюда же ему открылась страшная картина, которую он даже в глубокой старости видел в мельчайших деталях. Словно и не было пройденных десятилетий.
Один из немецких солдат, схлестнувшихся в рукопашную с красноармейцами, вдруг засветился так ярко, что от него отшатнулись в панике и свои, и чужие. Сквозь яркий свет с трудом проглядывал человеческий контур. На короткое время вокруг все замерли и стихли, с удивлением и опаской. Никто не знал, что происходит и чего ждать от явления. Наконец, свечение пропало.
— Шайзе!
— Едрить-колотить!
Возгласы на русском и немецком языках несли одинаковую эмоциональную окраску. Шоку было откуда взяться. Всё дело в том, что стрелок в фельдграу в серой грязной шинели с карабином К-98 превратился в средневекового воина или, что будет ближе к истине, в викинга. Тело воина облегала длиннополая кольчуга двойного плетения, спускавшаяся ниже колен. Голову закрывал стальной шлем с кольчужной бармицей мелкого плетения и стрелкой-наносницей шириной в пару пальцев. Руки до середины предплечья скрывали кольчужные рукавицы. На ногах красовались грубые кожаные сапоги с острыми носками и обшитые стальными пластинами для большей защиты. Дополнительно на плечах покоилась волчья шкура, выполнявшая роль короткого, до середины бедра, мехового плаща. Из-под шлема торчали светлые волосы с рыжеватым оттенком и длинная борода с куда большей рыжиной, чем шевелюра. В левой руке викинг сжимал небольшой топор с короткой рукоятью, в правой держал круглый деревянный щит, обитый металлическими полосами и с внушительным умбоном. На правом боку болтались кожаные ножны с длинным мечом, в котором специалист опознал бы классический каролинг.
Заминка была недолгой, и первыми стали действовать советские бойцы, более привычные ко всему необычному с начала сражения за Витебск. Один из стрелков направил своё оружие и спустил курок. К его — и не только — удивлению, пуля, способная пробить даже борт «ганомага», с противным визгом срикошетила от деревянного щита, которым прикрылся викинг. Миг спустя в воздухе прогудел рассерженным шмелём топор и глубоко вошёл в грудь красноармейцу. Того от удара отбросило далеко назад.
