– Он помешан на драгоценностях и владеет лучшими планетами в секторе, где добывают алмазы. Три четверти ювелирных изделий на этом банкете добыты на его планетах. В том числе и это, – гейша невинно показала на колье, которое практически горизонтально лежало на ее продуманно обнаженной груди.
Нимруд почувствовал, что шнурок бабочки впивается в горло, а смокинг местами начинает жать. Воздержание во время прыжка от Песчаного кластера не прошло даром. С ним играли, как с мальчишкой; тот, кто послал девицу, учел, что он провел без женщин длительное время. Стараясь избегать взглядом выдающиеся прелести собеседницы, он успокаивал пульс, сосредоточившись на шуме водопада.
А гости тем временем все прибывали. В зале становилось шумно. Компания Древних уже порывалась петь боевые гимны, дирижером выступал Гоген, за полчаса, успев принять изрядную дозу энергетика. Нимруд отметил, что рядом с ним, громко смеясь, пристроилась амазонка с иссиня-черными волосами и в декоративном корсете под бронежилет.
«Обложили, – усмехнулся Нимруд. – Наверняка работа Советника. Ох, не глупый мужик, ох, не глупый. Знать бы, что ему от меня нужно».
Хотелось тривиально напиться, шампанское переливалось в огромных серебряных чанах, откуда его черпали официантки. Но попасть на аудиенцию «под шафе», – никуда не годится. Быстрее бы закончить с официальной частью: тогда можно будет расслабиться при любом раскладе. Интересно, есть здесь отдельные кабинеты?
Пока Нимруд размышлял, по залу пробежало легкое движение. Из восточной арки к центру зала ползло странное аморфное сооружение, подталкиваемое шестью официантами. Приглядевшись, Нимруд обнаружил, что это цельная туша бегемота в огромной жемчужной раковине, сервированной серебряными кубками с полыхающим пуншем. Из огромной пасти торчали хвосты двух рыб, а вокруг высились горы устриц с полуоткрытыми створками.
– Что меня среди вас, органиков, всегда поражало, так это неистребимое желание поизгаляться над едой, прежде чем ее съесть, – Нимруд не заметил, как к ним приблизился Гоген. – Из-за этого культа еды вы никогда не умели воевать, как следует.
– О вкусах не спорят. Ты уже принял свою дозу?
– Пустяки. Здесь энергетик слабый. Там ко мне девица клеится очень рьяно. Я, конечно, высокого мнения о своей сексуальности, но только когда она подкреплена деньгами. Что-то здесь не так.
– Угу, та же история. Не напрягайся. Входных данных слишком мало для анализа. Так что нужно расслабиться и получать удовольствие.
– Гм… вот и я о том же. Тебя еще не вызывали на ковер?
– Пока нет. Вот и хожу трезвым, как последний фук.
– Такова участь всех руководителей, – беззлобно усмехнулся Гоген. – А я с твоего позволения, пойду еще на грудь приму. Ну, и исчезну на часик, никогда не мог позволить слишком долго даме себя упрашивать.
– Давай, – завистливо провожая взглядом Гогена, сказал Нимруд.
Рыжая гейша вернулась, не без тренированной грации лавируя между гостями с подносом.
– Вот, прихватила вам самый вкусный кусочек, а то ведь не достанется. Ведь вы весь в делах, весь в заботах.
– Спасибо, я даже не надеялся попробовать. Не люблю столпотворения.
– О, это выдает в вас хорошее воспитание, – лукаво улыбнулась девушка. – А возможно, и высокое происхождение.
– Возможно, – в тон ей ответил Нимруд. – Разве высокое происхождение и воспитание как-то связаны?
– Не всегда, но вы задумчивы, словно философ или государственный деятель. Не хмурьтесь. Дела от вас никуда не денутся.
– К сожалению, сегодня еще ждут дела, – Нимруду почему-то остро не хотелось, чтобы его сегодняшний вечер закончился не с ней. – Но если вы не пропадете, то я с удовольствием проведу остаток вечера с вами, когда мои дела будут закончены.
– Ну… только если вы пообещаете… Я никому не отдам свой последний танец.
В тоне, которым это было сказано, сквозил неприкрытый намек. В этом мире это, скорее всего, была идиома.
Нимруд улыбнулся и поклонился.
– Буду очень обязан, если вы сохраните последний танец для меня.
Девушка еще раз улыбнулась и упорхнула на танцпол. И очень вовремя, к Нимруду, чинно проталкиваясь через толпу, шествовал неймодианец.
– Вас просят проследовать на аудиенцию к Главе Федерального Центра.
– Почту за честь. Следую за вами.
Они вышли из зала через небольшую дверь, некоторое время шли пустынным, слабо освещенным коридором. Судя по виду помещений, они находились в той части дворца, куда не попадали гости с официальными визитами. Нимруд гадал, каков будет тон встречи. Камерные встречи заканчиваются тюремными камерами не реже, чем официальные.
Сопровождающий остановился возле скрытой в стене двери, которая тут же бесшумно открылась. Нимруда жестом пригласили войти.
Внутри на низком круглом диване сидел Советник и рядом с ним – высокий неймодианец лет сорока пяти. По фотографиям Нимруд узнал в нем Нута Ганрея.
– Приветствую вас, Наследник. Прошу без излишних церемоний.
