Рут пришла на условленное место и осмотрелась. В какой-то момент ее охватил панический страх: а вдруг Джордж не придет или придет, но они не найдут друг друга… Но в ту же минуту она заметила его.
Он твердым шагом шел в ее сторону, не обращая внимания на ледяной ветер, что было не удивительно, ибо его тяжелое пальто, судя по всему, грело его гораздо лучше, чем ротонда Рут могла согреть ее. Ах, эта выходная ротонда, лучшее, что у нее было из верхней одежды, но, увы, слишком легкая для такого ненастья.
— Вы звали меня? — вместо приветствия иронично спросил Джордж.
— Я просила вас о встрече, — поправила его Рут.
Она колебалась. Теперь, когда он пришел и стоял прямо перед ней, она не знала, с чего начать.
— Зачем? — Джордж поднял темные брови. — Подыскиваете себе нового покровителя?
— Нет, никого я себе не подыскиваю!
Можно было предвидеть, что он истолкует ее просьбу о встрече только таким образом.
— Вы хотите сказать, что удовлетворены и этим? — насмешливо спросил Джордж. — Но, дорогая моя, он ведь даже прилично одеть вас не в состоянии.
Говоря это, он критически осмотрел ее легкую ротонду, в которой она явно замерзала.
— Он вообще меня не одевает!
— Ах, вы имеете в виду, что ему больше нравится раздевать вас? Ну, это я еще могу понять… Хотя мне трудно вообразить его в то время, когда он это делает.
— Ради Бога, Джордж! — раздраженно воскликнула Рут. — Я много раз говорила вам, что мне он не любовник. Почему вы не верите?
— Потому что знаю вас, — ответил он с готовностью, голосом, одновременно выражающим и гнев и насмешку. — Помнится, вы как-то говорили, что для выживания не пренебрегали ничем, пошли даже на то, чтобы разделить постель со взломщиком, разве не так? Не уверен, что вы уронили хоть одну слезинку, когда его увозили на каторгу.
Рут замерла. Это правда, что однажды суровые обстоятельства вынудили ее стать любовницей вора в обмен на его покровительство, но она никогда не скрывала этого от Джорджа. В те времена у нее не было от него секретов. Тогда она вряд ли могла представить себе, как жестоко однажды он припомнит ей ее падение.
Ее лицо побледнело, как у мертвой, когда она встретила его полный презрения взгляд. Она чувствовала, что еще немного — и она больше не выдержит. Казалось, что ноябрьский ветер вот-вот подхватит ее, тоненькую и хрупкую, и унесет прочь, как последний сухой лист, сорванный с дерева. Но твердый взгляд ее серых глаз выражал гордость и возмущение.
Наконец она заговорила:
— Я не плакала из-за Джека? С чего вы взяли? Пока не появился Шон, он защищал меня от дяди Джона, от которого в то время я не знала куда деться. Да, это была сделка, но Джек никогда не делал мне ничего плохого, никогда не обижал. И я не стану стыдливо опускать глаза ни перед вами, ни перед кем бы то ни было. Я не воровала. Не лгала. И не нарушала никаких человеческих законов.
Заканчивая говорить, она задыхалась, но продолжала твердо смотреть в лицо Джорджу. Она даже перестала замечать пронзительный ветер, продувающий тонкую ткань ее ротонды.
Джордж в упор смотрел на нее. Внезапно выражение его лица смягчилось, перестало быть издевательским. Она не совсем понимала, о чем он думает. Он поднял руку и коснулся ее ледяной щеки своими горячими пальцами.
— Интересно, что сказали бы праведники, если бы узнали, что лилии на их лугах погибают от холода, облаченные в дешевые легкие накидочки? — негромко проговорил он.
Рут склонила голову. Она могла противостоять ярости Джорджа, презрению, наконец, но его доброта лишала ее сил. Слезы подступили к глазам, но она глотала их, решив, что ни в коем случае не должна расплакаться здесь, стоя перед ним.
Она отступила на шаг.
— Все это в прошлом, — промолвила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и обыденно. — Меня больше интересует настоящее. Можно понять, почему вы стали подозревать меня, что я не без умысла вошла в вашу комнату тогда, в гостинице, хотя это и несправедливо. Но я не понимаю, почему вы продолжаете быть со мной столь жестоким теперь, почему вы сегодня пытались смутить и обидеть меня. Я пришла просить вас оставить меня в покое.
На последних словах ее голос слегка задрожал, но глаз она не отвела.
— Прекрасно, сердечко мое, — сказал он сардонически. Куда девалась теплота, которая возникла было в его голосе и взгляде! — Должен отдать дань восхищения вашей практичности. Вы просто великолепны! Если бы я не знал вас так хорошо, то действительно подумал бы, что вижу перед собой воплощение оскорбленной невинности.
— Прекратите! — закричала Рут, пытаясь остановить этот поток язвительных, ненавидящих слов. Она сжала руками щеки, не замечая, как ветер рвет подол ротонды, леденит ей ноги. — Джордж, вы ведь сами решили, что мы с вами не ровня. Конечно, вы были правы, но что помешало вам прийти ко мне и самому сказать это? Нет, вы не пришли, чтобы еще раз показать мне, что я вас недостойна, недостойна до такой степени, что меня можно бросить, даже не простившись.