Рут говорила, будто не замечая смятения Джорджа. Она понимала: ему трудно будет в ближайшее время устроить встречу с ней с глазу на глаз, хотя он наверняка будет еще и еще раз пытаться поговорить с ней наедине. А к тому времени, когда это ему удастся, она успеет разобраться в потоке обуревающих ее чувств и мыслей…
— Пожалуйста, проводите лорда Фицуо — тера, — сказала она вошедшему Григсону. — А потом принесите нам еще чаю.
— Я встретил Чарльза!
Мистер Мортон вихрем ворвался в гостиную. Такая поспешность, намного превосходящая его обычную суетливость, говорила о многом. Он остановился перед Рут, в страшном волнении ломая руки.
— Вы что, говорили с ним? — спокойно спросила она.
Рут в эту минуту находилась в гостиной одна, и мысли ее были невероятно далеки от забот мистера Мортона, но она сразу же сумела переключить внимание на своего подопечного.
— Почти нет… Только просил его прийти ко мне сюда, — ответил мистер Нортон. — Ох, дорогая, ох, дорогая моя…
— Он придет? — жестко оборвала Рут причитания и стоны старого джентльмена. — Когда вы договорились с ним встретиться?
— Сегодня вечером. Обращался он со мной самым бесцеремонным образом. Сказал, что у него на этот вечер совсем другие планы. Я не приглашал его поужинать. Просто не представляю, как я смог бы вкушать пищу, сидя с ним за одним столом.
— И правильно сделали, — сказала Рут. — Ну, кажется, у нас есть еще немного времени, чтобы подготовиться к этой встрече. Успокойтесь, мистер Нортон, не стоит так волноваться.
Он уставился на нее. Его тощее лицо теперь казалось совсем старым, сморщенным как печеное яблоко; на нем застыла гримаса ужаса и отчаяния. Тяжелое, складчатое, как у черепахи, веко его правого глаза непрерывно дергалось. Рут спокойно встала, взяла его за руку и заставила сесть рядом с собой на кушетку.
— Пожалуйста, прошу вас, сэр, успокойтесь. Ну нельзя же так. Я понимаю, нам предстоит достаточно неприятный разговор с вашим племянником, но ничего ужасного в этом нет. Вы переписали свое завещание и сделали все необходимое для того, чтобы он получил право пользоваться своим наследством. Так чего же вам бояться? Как только мы расскажем ему об этой новости, уверяю вас, не останется никаких причин для волнения.
— Но как подумаешь… Ох, отдать состояние брата в руки этого бездельника и шалопая! Да мне его же самого жалко, ведь скоро он останется без гроша! Врагу не пожелаешь…
— Я понимаю ваши чувства, — сказала Рут. — Но в жизни много такого, чего мы не в силах изменить. И я считаю, что вам, в вашем положении, гораздо больше надо печься о своей безопасности, чем тщетно пытаться образумить и наставить на путь истинный столь испорченного человека.
— Да конечно, все это так, — с самым несчастным видом пробормотал мистер Нортон. — Ох, но почему этот юноша вырос таким грубым? Таким порочным? А какой скандал здесь может теперь подняться! Только представьте себе…
— Не думайте об этом, — твердо сказала ему Рут. — Вы всегда в своей жизни поступали по долгу чести и совести, и не ваша вина в том, каким он вырос. Что бы ни делал в будущем ваш племянник, это не должно вас заботить. Вы не отвечаете за него и ничего ему не должны.
Нистер Нортон посмотрел на нее долгим взглядом. Постепенно он начал успокаиваться, морщины мало-помалу разгладились. Он даже попытался улыбнуться.
— Как вы считаете, мы должны спросить его о том, что вы слышали? Ну, о ваших подозрениях? Я имею в виду, насчет его угроз?..
— Заранее трудно сказать, — прямо ответила Рут. — Посмотрим, как пойдет разговор, может быть, в этом и не будет никакой нужды. Конечно, он не мой племянник, так что я буду лишь присутствовать при вашей беседе. Но, если потребуется, я помогу вам, напомню ему кое о чем. — С этими словами Рут успокоительно погладила старика по руке, добавив: — Скоро все будет позади, уверяю вас, сэр, и вы сможете вернуться домой.
— Вы так добры ко мне, — слабым голосом пробормотал мистер Нортон. — Даже сам не пойму, почему вы проявляете столько заботы обо мне. Я не нахожу слов…
— Ну, полно вам! Я делаю только то, что сделал бы на моем месте всякий порядочный человек, — прервала Рут его излияния.
Она чувствовала, с какой искренней, сердечной благодарностью глядит он на нее сейчас, но созерцать это ей не хотелось.
— А я так не думаю, — печальным голосом произнес мистер Мортон. — Я и о себе-то не могу с уверенностью сказать, что стал бы помогать вам, окажись вы в моем положении. — Он вздохнул еще глубже, поглядел на Рут с выражением испуганной собаки и с трудом выговорил: — Миссис Прайс, я тут, в Бате, не всегда был вполне вежлив с вами… Так вы уж не сердитесь на меня, просто мне все время казалось, что я обязан для вашей же пользы высказать кое-какие замечания…
— Вас можно понять, мистер Мортон, вы были в величайшем расстройстве и волнении, — ответила Рут. — Да и сюда, в Бат, вы приехали не по собственной воле. Я понимаю, что вы беспокоились и за меня тоже, и не сержусь на вас.