— Разве я отказываюсь? Я и сейчас говорю: я семь лет вела добропорядочную жизнь хозяйки гостиницы. Хозяйки гостиницы, Джордж! Представьте себе, что скажут ваши приятели, люди вашего круга, когда кто-нибудь из моих бывших постояльцев узнает меня? А до этого я вообще была девкой вора, — жестко продолжала она. — Вы не первый мужчина, который коснулся меня, и не первый, кто разделил со мной ложе. Кроме всего прочего, никакая я не вдова.
Она видела, какую жестокую боль причиняет ему, говоря о себе столь беспощадную правду. И больше всего ей хотелось зарыдать, броситься ему на грудь, обнять его и сказать, что все это не так, что она не хотела причинять ему боль, что она… Но нет, она не зарыдала и не бросилась к нему. Стояла и смотрела на него, пристально и так же бесстрастно, отчужденно, непримиримо, как столько лет смотрела на тот холодный, чуждый ей мир, в который судьба бросила ее четырнадцати лет от роду.
В те давно минувшие дни она не шла ни на какие компромиссы. Как Чарльз, раз и навсегда назначивший себе цену. Когда однажды она узнала, что почем в этом мире, то никогда уже не позволяла себе роскошь неопределенности. Не могла позволить себе этого и теперь.
— Неужели вы всерьез думаете, что я разрешу вам исчезнуть еще раз? — спросил Джордж. — Неужели после всего, что случилось, вы можете вообразить себе, что я отпущу вас? Бог мой! — Рут содрогнулась, видя его в таком состоянии. — Вы знаете, как я люблю вас. Неужели вы полагаете, что меня волнует ваше прошлое? Знаете ли вы, что я любил бы вас и в том случае, если бы узнал, что все семь лет нашей разлуки вы жили с разными мужчинами! Вы что, не понимаете этого?
— Нет, не понимаю.
Он схватил ее в объятия, но она так умоляюще посмотрела на него, что он сразу же отпустил ее. Она даже пошатнулась и едва не потеряла равновесие.
— Я могу вообразить себе только одну причину, по которой вы отказываете мне, — сказал он холодно и как-то отрешенно. — Вы просто не любите меня, вот и все. И я сейчас вдруг вспомнил, что вы никогда и не говорили, что любите меня. Никогда. Ни в Сент-Джайлзе, ни в Бате, ни здесь… Скажите правду, Рут! Вы меня любили или нет?
Она взглянула на него, но тотчас же отвернулась, боясь, что не выдержит его взгляда. Ничто еще не причиняло ей такой боли, как этот вопрос. Рут знала, что должна произнести слова, которые жестоко ранят его — его, кого она так любила и любит. Гораздо легче было бы перестрадать все самой, чем заставлять страдать человека, дороже которого у нее нет ничего на свете и которому она желает только добра.
Но она уже сделала выбор. Решение принято. В прошлом, в Сент-Джайлзе, она так часто повторяла, что их брак будет неравным и даже позорным, что Шон все понял слишком хорошо и вернул ей ее же слова, выдав их за ответ Джорджа и навсегда лишив ее надежды на счастье. Возможно, Шон просто решил сделать то, что она сама хотела сделать, но не решалась. Ведь она почти уже дала уговорить себя Джорджу. Если бы не его тогдашняя злосчастная отлучка…
Нет, теперь ничто не заставит ее переменить решение. Все, весь мир против их союза. Даже эта великолепная, пышная роскошь, в которой живет Джордж, казалась ей теперь устрашающей. Но как трудно оборвать последнюю нить, связывающую их…
Однако он сам, не ведая того, облегчил ей решение нелегкой задачи, вручив единственное оружие, которое поможет ей сказать то, чего она не желала говорить всеми силами души, и навсегда расстаться с ним. Вот сейчас она скажет ему, что не любит его, и это все разрешит.
И вдруг Рут с пугающей ясностью поняла, что не сможет использовать это оружие против него. Что угодно, но только не ложь!
Она подняла голову и посмотрела ему в глаза, хотя чувствовала, как холоден и отрешен ее собственный взгляд. Она пыталась смотреть как можно жестче и равнодушнее, лишь бы он не заметил, как глубоко она страдает.
— Но пока я здесь… Сейчас… — неожиданно для самой себя заговорила она и взглянула в сторону кровати. — Завтра я уеду домой. Но сегодня ночью…
— Боже милостивый! — воскликнул Джордж, ошеломленный и ужаснувшийся. — Неужели я вам так опротивел, что вы решили принести эту жертву, только бы поскорее от меня избавиться?
Он отступил на шаг, взглянул на нее каким-то странным, будто раненым взглядом, затем повернулся и вышел из комнаты.
Какое-то время Рут продолжала неподвижно стоять, будто статуя, высеченная из ледяной глыбы. Потом лицо ее жалко сморщилось, она упала на колени возле кровати и разразилась душераздирающими рыданиями. По силе отчаяния их можно было сравнить лишь с тем, как рыдала она в тот черный день семь лет назад, когда Шон, посланный с запиской к лорду Фицуотеру, принес ей горестное известие о его решении порвать с ней.
Рут не помнила, как оказалась сидящей на ковре, с лицом, горящим от пролитых слез. Она комкала руками покрывало, когда почувствовала тихое прикосновение к плечу.
— Нет, Рут, — услышала она голос Джорджа, — я не вынесу этого.
Когда он опустился рядом с ней на колени, она привстала и бросилась в его объятия.