Он трахал меня, как шлюху, а потом нежно касался и целовал. Не знаю почему, но на глаза навернулись слезы. Артур никогда не держал меня за руки. Он редко проявлял нежность. Я всегда принимала его таким, какой он есть. Но мечтала о том моменте, когда он покажет, что заботится обо мне. Что я для него больше, чем какая-то цыпочка, от которой он получает удовольствие, трахая раз в неделю.
Я не могла подавить нарастающий во мне оргазм. Мне хотелось насладиться этим моментом, понежиться в нем еще немного. Я не хотела, чтобы это заканчивалось. Но это должно было закончиться. Я выхожу замуж. Это действительно конец.
Артур поцеловал меня в шею и снова вошел в меня. Я ощущала его всем телом и кончила, дрожа и выкрикивая его имя. Затем Артур замер, и я почувствовала, как его жар затопил меня. Мои руки и ноги онемели, я едва могла дышать. Артур снова уткнулся лбом мне в плечо. Только на этот раз я почувствовала, как он дрожит. Сначала я подумала, что это от напряжения, но потом ощутила, как по спине потекли слезы. У меня сжалось сердце.
Он плакал.
Я отвела наши все еще соединенные руки от изголовья кровати и повернула голову. Артур откинулся назад, и я увидела следы слез на его щеках.
— Артур, — прошептала я, слыша, как дрожит мой собственный голос.
Я опустилась на кровать, увлекая за собой Артура. Он позволил мне прижать его к себе и обнять. Когда он положил голову мне на живот, меня обдало жаром. Он никогда раньше не позволял мне держать его так. Никогда не позволял мне ласкать его и заботиться. И он никогда не делал того же со мной.
— Все хорошо, — успокаивала я, чувствуя, как плечи Артура трясутся, а его безжалостные слезы стекают по моему животу. Он обнимал меня так крепко, словно я могла исчезнуть, если бы он чуть ослабил хватку. Комок застрял у меня в горле, и я поняла, что не хочу слышать, что с ним случилось. Потому что, что бы это ни было, оно ранило его. Артур, который всегда был самым несокрушимым и грозным человеком, из всех, кого я когда-либо встречала, был раздавлен. Я провела руками по его волосам, пытаясь заставить его чувствовать себя в безопасности, чувствовать себя желанным, чувствовать себя любимым.
Я не знала, сколько мы так пролежали. Но плечи Артура перестали дрожать, и его слезы на моем животе почти высохли. Он не спал. Я знала это, потому что он лениво рисовал круги на моем животе. И он все еще не отстранился. Это действовало на меня сильнее, чем я готова была признать.
— Они ушли, — наконец прохрипел он, и его усталый голос прозвучал в тишине комнаты, как битое стекло. Я напряглась. — Отец в коме, но они думают, что он вряд ли когда-нибудь очнется.
Мои глаза расширились в темноте, затем я медленно вдохнула, пытаясь привести в порядок свои рассеянные мысли.
— Кто ушли, малыш? — осторожно спросила я, стараясь говорить тихо и мягко. Я никогда раньше не называла так Артура. Но ничего не могла с собой поделать, когда так бережно держала его в своих объятиях.
— Все они, — сказал он, его палец переместился к моей груди. — Мои дяди, мой отец… все боссы нашей фирмы. — Мой желудок сжался, когда я осознала серьезность этих слов. Его отец и его люди пользовались дурной славой. Известные гангстеры, самые страшные люди в Лондоне, в Англии и, черт возьми, в большей части Европы.
— Куда ушли? — спросила я. Это глупо, но мне нужно было услышать истинные слова из его уст.
— Они мертвы. — Артур обнял меня за талию, словно это признание могло лишить его сил. Я зажмурилась, сочувствуя боли, которую он испытывал. И тут меня осенило. Артур — сын Алфи Адли. Это означало, что Артур — наследник, а значит…
Он склонился надо мной, его живот прижался к моему. Положил руку мне на щеку, и я инстинктивно прижалась к ней. Поцеловав его запястье, я услышала его почти беззвучный вдох от моего прикосновения. Взгляд Артура прошелся по каждой части моего лица, как будто он видел его в последний раз. Я все еще чувствовала запах виски, исходящий от него, и знала, что единственная причина, по которой он когда-либо позволял себе проливать слезы и прикасаться ко мне так нежно, с любовью, заключалась в том, что он был пьян.
— Теперь пришло мое время править адом. — Его слова резали меня, словно нож. — Пришло мое время принять тьму, принцесса.
Он провел большим пальцем по моей нижней губе. Движение, которое я всегда любила больше всего. Он сделал это на яхте в Марбелье много лет назад, когда мы впервые были вместе. Даже сейчас это заставляло меня страстно желать его, полностью поддаваться его контролю.
— Артур, не надо, — взмолилась я, не желая, чтобы он так говорил. Это было слишком страшно, слишком грустно, слишком похоже на конец всего.
Он улыбнулся мне, и у меня чуть не остановилось сердце.
— Моя душа больше мне не принадлежит, — сказал он, наклоняясь и целуя мою грудь. — Она принадлежит сатане. А завтра я стану дьяволом на земле.
— Артур…
— Ты была хорошей девочкой, принцесса, — сказал он, перебивая меня. — Ты была единственным хорошим, что у меня было.
