Лорд Лондона полностью

— Я не могу, — выдохнул я, так ясно представляя себе дом. Представляя, как открылась входная дверь, и Перл выбежала на улицу к деревянным качелям на дереве. Представляя, как мама вышла следом за ней с чаем и печеньем на подносе. Потом подошла ко мне, когда я сидел на скамейке под окном. Села рядом со мной. Просто была.

Просто была моей мамой.

Моя чертовски идеальная мама, которую эти ублюдки заперли внутри и сожгли.

— Я буду с тобой, — сказала Ческа, и я повернулся к ней лицом, ее зелено-карие глаза говорили мне, как сильно она, черт возьми, любила меня... меня... гребаного убийцу. Но эта девчонка… Шикарная и потрясающая девчонка любила меня.

Ческа улыбнулась мне. Так ласково и сладко.

— Покажи мне место, которое ты любил до пожара, — сказала она, и я повернул голову, услышав призрачное эхо Перл, кричащей от смеха, когда я преследовал ее с моим водяным пистолетом. Еще слишком мал, чтобы папа вложил мне в руку настоящий.

«Арти! Нет!» — она закричала и нырнула в переднюю дверь, чтобы мама защитила ее.

Я хотел показать Ческе это место. Я хотел, чтобы она увидела, что я не всегда был таким испорченным. Меня не всегда мучили тьма и демоны с гребаными лезвиями вместо зубов. Я не всегда был убийцей, каким она меня знала. Когда-то я был невинен. Моя душа была непорочна и чиста. Мое сердце не всегда было черным и окруженным личным валом Адриана.

Я так крепко сжал руку Чески, что испугался, что причиню ей вред. Но я открыл дверь, холодный ветер хлестал нас по лицу, и вывел ее из машины. Ческа завернулась в одеяло, чтобы согреться от пронизывающего холода, а я ощутил под ногами знакомую почву и вдохнул свежий воздух. В этом воздухе не было смога и того запаха, что в Лондоне.

— Так тихо. — Ческа прижалась щекой к моей руке. — Покажи мне, — сказала она. — Покажи мне, почему тебе здесь так нравилось. Почему она так любила это место.

Моя мама.

Это была гребаная встреча Чески с моей мамой.

Эта дорожка. Я гулял со своей женщиной по акрам, которыми мы владели. Через рощу деревьев и сад, который Перл и мама сажали давным-давно, теперь заросший и дикий, а растения давно отцвели и сгнили. Ческа так и не отпустила мою руку. И с каждым шагом я чувствовал, как чертова потеря моей сестры и мамы проникает все глубже и глубже. Как должно было быть много лет назад.

Мы свернули с тропинки, ведущей в сад, и я остановился, как вкопанный, на том месте, где когда-то стоял дом. Мои легкие сжались, словно кто-то сдавил их в кулаке. Мое сердце колотилось все быстрее и быстрее, будто собиралось вырваться из груди, а желудок сжался так сильно, что мне показалось, будто мышцы вот-вот разорвутся пополам.

Поцеловав тыльную сторону ладони Чески, я отпустил ее пальцы и сделал шаг вперед. Мои ноги словно налились свинцом, когда я заставил их дойти до центра места, где когда-то стоял дом. Я поднял голову к ночному небу и почувствовал запах дыма, который мог бы поглотить пространство. Густой черный дым заглушал тяжелый запах роз, которые мама с сестрой посадили по периметру дома.

Розы… От Чески тоже всегда пахло розами.

Я открыл глаза и моргнул, каждое движение моих век роняло на мои щеки слезы. Ветер уносил их так же быстро, как они появились. Я, черт возьми, плакал. Проливал все больше и больше слез, как проклятую грешную воду Адли. Будто дань их жизням. Жизням, отнятым нашим темным преступным миром. Какими-то заклейменными ублюдками, которые разрывали мою семью на части так много лет, что невозможно сосчитать.

Я наклонился, опустив руку в землю под ногами. Грязь проваливалась сквозь пальцы. Слезы текли по моим щекам и капали на землю, присоединяясь к невидимому пеплу членов семьи, которых я любил больше всего.

— Арти.— Я закрыл глаза и услышал, как мама зовет меня по имени, как будто она была прямо у меня за спиной. Я чувствовал ее руку на своем плече. Сильный запах дорогих духов, которые папа покупал ей на каждое Рождество. — Я люблю тебя, мой мальчик, — шептала она мне на ухо. — Мой милый, милый мальчик. Я скучала по тебе.

— Я тоже скучал по тебе, мама, — прошептал я в ответ.

И я, черт возьми, сломался. Мои плечи затряслись, когда годы и годы горя лились из меня на землю Котсуолда. Мое испорченное, разорванное в клочья сердце истекало кровью подо мной. На той самой земле, где лежали тела моей мамы и сестры, когда они горели. Когда они испускали свой последний вздох. Мои руки и колени уперлись в землю, пока я разваливался на части.

Я с трудом дышал, когда это видео снова возникло в моем сознании. Я мысленно повторял шаги ублюдка на экране, заливающего бензином дом и заталкивающего мою семью внутрь. Он чиркнул спичкой и бросил ее, совершенно не заботясь о том, что убивает мою мать. Мою маму. Мою сестру. Мою надоедливую младшую сестренку, которую я так сильно хотел разозлить каждый день.

Руки обхватили меня, и я прижал голову к груди Чески.

— Я здесь, — сказала она. Ее слова обволакивали меня и прогоняли запах огня, дым, который заполнял мои легкие и лишал возможности вдохнуть свежий воздух.