– Кстати, у меня лучший портной в мире, – неожиданно похвастался патрон.
Чик подумал, что сам мистер Лейзер далеко не лучшая реклама этого лучшего портного.
– Предположим, вы пойдете к нему и закажете с полдюжины костюмов? К примеру, фрак. Есть у вас фрак, Пальборо?
– Нет, у меня его нет, – честно признался Чик.
– Вам надо его иметь. – Мистер Лейзер покачал головой. – А как насчет рубашек, галстуков и других вещей? Мой дорогой Пальборо, вам в самом деле необходимо одеться соответственно вашему положению. Теперь посмотрите на меня!
Чик посмотрел на него и лишний раз убедился, что никогда еще не встречал человека, на которого вся изобретательность портного была бы потрачена настолько бесплодно.
– Представьте, что я явился бы сюда одетым, как какой-нибудь проходимец, – поймите меня правильно, мой дорогой Пальборо, это просто маленький оборот речи, – какие бы шансы я имел внушить доверие «жизням»?
Эта идея была совершенно новой для Чика, и он передал свои сомнения Гвенде, когда пришел домой к завтраку.
– Я думаю, что он прав, – согласилась она. – Но, Чик, дорогой, вы должны сами приобретать себе одежду. Вам не стоит быть обязанным мистеру Лейзеру.
– Конечно, я это сделаю сам, – заявил Чик. – Он и не намекал, что будет платить за меня!
– А я думаю, что он намекал именно на это, – заметила Гвенда улыбаясь.
Вопрос об одежде приобрел вскоре такое первостепенное значение, о котором ни Чик, ни Гвенда не подозревали.
На следующее утро он получил письмо, пересланное ему из Брокли – большой белый конверт внушительного вида. Оно было адресовано «Высокоблагородному маркизу Пальборо и проч.». Что означало это «и проч.», обнаружилось в тексте послания.
«Нашему Верному и Возлюбленному Чарльзу, маркизу Пальборо, графу Стеффилду, виконту Морланду, барону Пальборо в графстве Уэстшир, барону Слив, властителю Коллборо и проч.
Наш Парламент для неотложных и трудных дел, касающихся Нас, Государства и защиты Нашего вышеуказанного Соединенного Королевства и Церкви, ныне собирается в Нашем городе Уэстминстере. Мы строжайше повелеваем Вам, на основании верности и присяги, коими Вы обязаны Нам, и принимая во внимание указанные дела и угрожающие опасности, лично присутствовать (без всяких отговорок) в вышеуказанном Парламенте с Нами и с Прелатами Церкви и Пэрами Нашего Королевства, чтобы обсуждать и давать Баш совет по делам, упомянутым выше. И это, – поскольку Вы соблюдаете Нас, и Нашу честь, и сохранность, и защиту вышеуказанного Соединенного Королевства и Церкви, а также скорейшее окончание вышеупомянутых дел, – не надлежит Вам ни в коем случае упускать. Сим свидетельствуем в Уэстминстере…» и т.д.
– Что все это значит? – воскликнул Чик в полном недоумении.
Они завтракали втроем, и Сэмюэль восседал на детском стуле, обсасывая ложку.
– Я не знаю никого из этих людей!
– Каких людей? – спросила Гвенда.
– Этого графа Стеффилда, виконта Морланда и барона «как его звать»…
Гвенда хохотала от всей души.
– Чик, вы глупенький мальчик! Все эти люди – вы сами! Это, конечно же, ваши второстепенные титулы!
– Тетя! – воскликнул Чик. – В самом деле, это я?
– Конечно, это вы. Когда вы обзаведетесь детьми, то дадите второй титул вашему сыну. Он будет графом Стеффилдом.
– Но значит ли это, что я должен пойти в палату лордов?
– Да, Чик, я знала, что вас призовут рано или поздно. Теперь вы являетесь одним из наших наследственных законодателей.
– Гм, – призадумался Чик. – Я загляну туда сегодня и покончу с этим…
Она все еще смеялась.
– Нет, Чик, вы не можете заглянуть в палату лордов и покончить со всеми делами так просто! – Она положила руку ему на плечо. – Все не так просто… Для этого нужна целая церемония. Лучше вы напишите, что займете свое место в следующий понедельник, а тем временем я узнаю, что вам нужно проделать…
