– Он чрезвычайно доволен вами, – повторил Мансар. – Просто человек, которого вы замещали, возвращается из Египта. Вельсон представил ваше имя на ближайшую вакансию, но, мне кажется, что мы сможем устроиться лучше…
Он приятно улыбнулся и сообщил о своем разговоре с Джойси.
– Итак, Пальборо, они согласились на вашу кандидатуру! Думаю, это будет для вас самым подходящим делом.
Лицо Чика не выразило никакого воодушевления.
– Меня это немного смущает, – заметил он, покачав головой. – Я не знаю, что делают директора и решительно ничего не смыслю в нефти. Кроме того… мне будет всегда казаться, что я сделался подставным директором.
Лорд Мансар был искренне удивлен.
– Вы странный человек, Пальборо. Я не думал, что вы что-нибудь знаете о подставных директорах.
Чик скромно улыбнулся.
– В Сити приходилось о многом слышать, – ответил он, как бы извиняясь за свою осведомленность. – Но если вы уверены, лорд Мансар, что я не окажусь в дураках и что я должен принять на себя это дело, я вам очень признателен.
Но спокойствие, почти безразличие в его голосе Мансара разочаровало.
Гвенда сошла вниз проводить гостя.
– Вы бесконечно добры к лорду Пальборо, – произнесла она, – и, пожалуйста, не осуждайте его. Чик чувствует себя настолько обязанным вам за все эти услуги, что он не совсем…
– Я знаю, и я все понимаю, – заметил лорд Мансар с добродушной улыбкой.
Он взял ее руку и удержал в своей несколько дольше, чем разрешал этикет, и она осторожно ее высвободила. Наступило неловкое молчание. Наконец лорд Мансар проговорил:
– Миссис Мейнард, вы не сочтете меня грубияном, если я задам вам один личный вопрос?
– Я не могу себе представить вас в роли грубияна, – улыбнулась она.
– Ваш муж не умер?
Она покачала головой.
– Нет.
– Вы не разведены с ним?
– Тоже нет.
– И не собираетесь разводиться?
– Нет, лорд Мансар, – ответила она спокойно.
– Очень сожалею, – сказал он и вышел.
На следующий день, в десять утра, Чик был представлен мистеру Глиону. Местом их первой встречи была большая уютная комната, все убранство которой состояло из одного стола, полдюжины стульев и четырех огромных карт в дубовых рамах – если не считать, конечно, самого мистера Бертрана Глиона, который был настолько импозантен, что мог заменить собой любой интерьер. Он был необъятно толст, а его страсть к ярким шелковым жилетам еще больше выделяла и подчеркивала его полноту.
Мистер Глион с гордостью говорил своим близким друзьям, что сам изобретал фантастические рисунки для своих жилетов. У него было очень широкое и очень красное лицо, которое часто становилось багровым, маленькие светлые усы и пара густых белоснежных бровей.
Он был очень богатым человеком, построившим благосостояние на доверии многочисленных мелких акционеров, которые вследствие этого сделались бедными. Отношения между мистером Глионом и этими акционерами могут быть проиллюстрированы песочными часами. Поставьте песочные часы в надлежащее положение, и весь песок в конце концов неизбежно очутится в одной половине. Философия мистера Глиона не оставляла места в мире для богатых акционеров и богатых учредителей. Кому-то одному должно достаться все богатство – мистер Глион считал себя предназначенным именно для этого.
Он сидел в конце стола на огромном и очень удобном стуле. С правой стороны от него (без особых удобств) восседал его друг и компаньон Джон Меггисон. Меггисона можно было охарактеризовать как томного джентльмена. Все атрибуты его внешнего облика казались уснувшими. У него было тонкое, несколько увядшее лицо, он был молчалив и если говорил, то не иначе как полушепотом. Налет усталости и увядания на его лице мог быть объяснен, видимо, тем, что он растратил свои силы в попытках найти компромисс между своим чувством чести и потребностями мистера Глиона.
Бертран Глион отодвинул свой стул и встал.
– Ну-с, лорд Пальборо, а? Да… – он поглядел на Чика и снова повторил: – Да… – Мистер Меггисон также взглянул на Чика и слегка тряхнул головой, тем самым намереваясь показать своему компаньону, что Чик не подходит. (Одной из его иллюзий было то, что мистер Глион будто бы находился под влиянием его суждений).
– Да, – в третий раз повторил мистер Глион. – Присядьте, лорд Пальборо!
Пятью минутами позже Глион вышагивал с длинной указкой в руке, растолковывая Чику при помощи карт, диаграмм и планов, что сулят богатства нефтяных месторождений в районе Дубника. Немного времени погодя к ним присоединился мистер Джойси, восполнявший энтузиазмом пробелы в своих познаниях. Итак, все четыре директора «Дубницкого нефтяного общества» собрались вместе…
Когда Чик вернулся домой, представляя собой человека весьма обремененного делами, Гвенду испугало выражение его лица.
– Чем вы огорчены, Чик? – спросила она участливо.
Чик тронул переносицу и взглянул на нее невидящим взглядом.
– Да? – сказал он и вздрогнул, как будто внезапно проснулся. – Да?.. Простите, Гвенда. Вы спросили, чем я огорчен? Ничем, кроме самого себя. Это такое огромное дело, Гвенда! Мое имя будет напечатано в проспектах, а мне ничего не нужно делать, кроме как являться в контору один раз в месяц…
