В три часа ночи Чик зажег свет и прокрался в столовую. Быть может, там найдется какая-нибудь книга о лордах. Их нашлось около дюжины, но все это были романы. Он пробежал некоторые из них и заметил одну закономерность. Там говорилось либо об одной породе лордов, которые были все стары, представительны и высокомерны, либо о другой их разновидности, игравшей на скачках и поступавшей отвратительно со знакомыми леди.
Он нашел то, что ему было нужно, перелистывая сильно истрепанную энциклопедию. За словом «маркиз» он обнаружил, что по своему рангу был почти равен герцогу.
— Вот так тетя! — присвистнул Чик.
«Пурпурная мантия с двумя с половиной каймами горностая»… Он был потрясен, узнав, что «одним из первых носителей этого титула был граф Стеффилд, которому Ричард III пожаловал титул маркиза Пальборо».
Он поставил книгу на полку и отправился досыпать. Его разбудила служанка, которая принесла чашку кофе ровно в половине восьмого утра. Вместе с дневным светом к нему вернулось сознание важности тех проблем, которые остались неразрешенными в минувшую ночь.
Гвенда уже встала и сама открыла ему дверь. Завтрак был готов.
— Доброе утро, Чик! Читали газеты? — поинтересовалась она за столом.
Чик смутился.
— Нет еще. Они ничего не написали насчет того, что я принес к вам Сэмюэля? — спросил он встревожено.
— Они не написали, но, не сомневайтесь, они напишут!
— Как Сэмюэль?
Она улыбнулась.
— Спит, как ангелочек. Чик, что мы будем с ним делать?
— Что? — Чик улыбнулся. — Я хочу усыновить его до возвращения матери.
— А как быть с квартирой? — спросила Гвенда спокойно.
— Я оплачу все счета и векселя, и мы будем жить здесь. На это у меня хватит денег, — прибавил он.
Но усыновление Сэмюэля оказалось делом более сложным, чем он предполагал. За этим следовала необходимость найти няню, которая была бы одновременно экономкой и компаньонкой Гвенды. В противном случае все его воображаемое «хозяйство» разлеталось, как дым. Гвенда не чинила ему никаких препятствий. В конце концов, усыновление Сэмюэля было личным делом Чика.
Первый же визит в контору по найму гувернанток проявила миссис Орланду Фиббс во плоти и крови. Она только что пришла заявить о своем желании поступить на место, когда явилась Гвенда. Миссис Фиббс была тяжеловесна и величественна. У нее были крупные черты лица и двойной подбородок. Она слушала Гвенду со спокойной отчужденностью, которая действовала самым расхолаживающим образом.
А затем Гвенда почувствовала вдохновение. Она рассказала ей всю историю Мэгги и Сэмюэля, и с каждым словом величавое достоинство миссис Фиббс исчезало, а широкая улыбка расплывалась по ее лицу.
— Дорогая моя! — наконец воскликнула она. — Я думаю, что это мне подойдет!
Она была вдовой доктора, а в ранней молодости служила сиделкой. Ее муж — это было сказано с большим спокойствием — допился до смерти, оставив множество «долгов чести», которые она с несказанным удовлетворением отвергла.
— Я не из породы опустившихся леди из общества, — предупредила миссис Фиббс. — У меня есть чувство юмора, хотя я и подвержена приступам ревматизма.
Сэмюэль, оставленный на попечение своего приемного отца, принял миссис Фиббс с возгласом одобрения.
Миссис Фиббс водворилась в комнате сбежавшей матери Сэмюэля, приняла под свое начало девушку, служившую у Мэгги, и приказала Чику вернуться на его прежнее местожительство, этажом ниже.
— Для приличия! — презрительно обронила миссис Фиббс. — Как его зовут, кстати?
— Маркиз Пальборо.
Миссис Фиббс приподняла бровь.
— Маркиз… ах, да! Я читала что-то об этом в газетах. Значит, он — тот молодой человек, который унаследовал титул от своего дяди? Фью!
Миссис Фиббс свистнула пронзительно, но мелодично.
— Интересное хозяйство, миссис Мейнард. Ваш муж не живет здесь?
Гвенда покачала головой.
— Я думаю, было бы лучше сразу рассказать вам о моем браке, — заявила она, и, по-видимому, то объяснение, которое она дала миссис Фиббс, оказалось вполне удовлетворительным.
— Чик, лорд Пальборо, ничего не знает, и я не хочу, чтобы он знал. Я еще никому не говорила об этом и, пожалуй, странно, что я сразу избрала вас своей поверенной.
Опоздав в контору почти на полтора часа, Чик попросил аудиенции у своего патрона и намекнул ему, что потерянное служебное время должно быть вычтено из его жалованья. Но мистер Лейзер не хотел об этом и слышать.
— Вы слишком близко принимаете все к сердцу, мой дорогой Пальборо, — заметил он добродушно. — Кстати, я увеличил ваше жалованье до пяти фунтов в неделю. Это далеко не соответствует вашему положению, — он пожал плечами, — и я должен облегчить вам вашу работу, Пальборо. Я обязан сделать это. С завтрашнего дня ваш стол будет стоять в моей комнате. Я не могу допустить, чтобы вы оставались там, вместе с клерками.
Чик без всякого удовольствия узнал об этом новом внутреннем распорядке и пытался представить, каковы же будут его обязанности.
— Есть одна вещь, о которой я бы хотел с вами потолковать, — начал мистер Лейзер смущенно. — Как у вас обстоит дело с одеждой?
— С одеждой? — повторил Чик в недоумении.
