— Молю Божество, чтобы это было так, — произнес Септах Мелайн.
— А пока, — продолжал Симбилон Кайф, — будем считать, что у нас в Сти есть свой корональ, каким бы он ни был. Как сказала моя дочь, многое в наши дни идет не так. Свидетельством тому уже упомянутый печальный инцидент в нашем доме. — Он встал со своего небольшого трона. Аудиенция явно заканчивалась. — Сожалею о неудобствах, причиненных вам на реке, — сказал он, хотя в его тоне не слышалось ни капли сожаления. — Если вы будете так добры, что вернетесь с новой моделью вашего устройства и снова договоритесь о встрече с моими людьми, мы обсудим размеры капиталовложений в вашу компанию. Всего доброго, господа.
— Проводить их, отец? — спросила Вараиль.
— Гауон Барл проводит, — ответил Симбилон Кайф и хлопнул в ладоши, вызывая слугу, который принес ему кресло.
— Ну, по крайней мере в этом городе не плетут против меня заговор, — заметил Престимион, когда они вышли на улицу — Всего лишь богатый лунатик, которого граф Файзиоло неосмотрительно поощряет в его безумии. Уже легче. Когда вернемся обратно, отправим распоряжение Файзиоло прекратить эти безумные плавания молодого Карспа. И все эти разговоры о том, что он лорд Престимион, тоже.
— Так много безумия повсюду, — пробормотал Саптах Мелайн. — Что же происходит?
— Вы заметили, — сказал Гиялорис, — что мы пришли сюда просто просить о займе, а он очень быстро заговорил о капиталовложениях? Если бы у нас действительно была компания, производящая нечто стоящее, он, как мне кажется, вскоре захватил бы над ней контроль. Теперь я лучше понимаю, как он так быстро стал столь богатым.
— Люди такого сорта не пользуются репутацией мягких людей, — заметил Престимион.
— Но его дочь!.. — воскликнул Септах Мелайн. — Вот где скрыто благородство, милорд!
— Она тебе очень понравилась, не так ли? — спросил Престимион.
— Мне? Да, только абстрактно, потому что я не могу оставаться равнодушным к красоте и грации. Но ты знаешь, что я не испытываю потребности в обществе женщин. Это о тебе я думал, Престимион, о тебе, ведь ты громче всех пел ей хвалы, выходя отсюда.
— Она очень красивая женщина, — согласился Престимион. — Л для дочери такого грубияна поразительно хорошо воспитана. Но сейчас мне есть о чем подумать, кроме женской красоты. Например, о суде над прокуратором. О голоде в разрушенных войной районах. И еще о странных случаях безумия, возникающих снова и снова. Этот родственник графа Файзиоло, этот второй лорд Престимион, которому позволено свободно терроризировать реку! Кто более безумен, спрашиваю я: парень, который утверждает, что он это я, или Файзиоло, который терпит его выходки? Пошли. Давайте найдем гостиницу. А утром отправимся в Гоикмар. Там мы можем обнаружить трех Престимионов вместе с придворными!
— И пару Конфалюмов в придачу, — прибавил Септах Мелайн.
Из окна своей спальни на четвертом этаже дочь Симбилона Кайфа следила взглядом за тремя посетителями, пересекавшими мощенную булыжником площадь, направляясь к расположенному за ней общественному парку.
В каждом из них есть нечто необычное, думала Вараиль, что отличает их от большинства людей, которые приходили сюда просить денег у отца. Вот, например, тот очень высокий и стройный человек с грациозными, как у танцора, движениями: он разговаривал словно деревенщина, но это явно было притворством.
Б действительности он умный и сообразительный, это можно определить по пронзительному взгляду его голубых глаз, который мгновенно схватывал все происходящее и откладывал в голове для дальнейшего использования. И к тому же он хитрый и лукавый: каким бы прямодушным он ни хотел выглядеть, во всем, что он говорил, чувствовалась насмешка. Вероятно, опасный человек. А второй, тот крупный, который говорил очень мало, но с сильным зимроэльским акцентом: каким могучим он выглядел, какое ощущение огромной, жестко контролируемой силы исходило от него! Он похож на огромную скалу.
И третий, невысокий и широкоплечий… Взгляд у него просто неотразимый! Какое чудесное лицо, хотя ему совершенно не идут борода и усы — без них он выглядел бы очень красивым, подумала Вараиль. Он блестящий мужчина. В нем есть что-то царственное.
Мне трудно поверить, что такой человек всего лишь скромный купец, жалкий изготовитель счетных устройств. Он кажется гораздо более значительным человеком. Намного более значительным.
Они поднялись по Горе до уровня Сторожевых Городов и сделали остановку в Гоикмаре. Там, в общественном саду с танигалами и красными элдиронами, цветущими вдоль медленно текущего канала, берега которого покрывала короткая, красноватая трава, мягкая, как мех танги, они встретили нищего, оборванного и убогого седого старика. Он схватил одной рукой Септаха Милайна, а другой Престимиона и заговорил с ними на удивление требовательно:
— Милорды, милорды, уделите мне минутку внимания. Я продаю коробку денег по сходной цене. По очень сходной цене.
