А дома, как выяснилось, рысь полез в погреб, разбил горшок со сметаной и всю её вылизал. Гарра орёт, Хели ржёт, а рысь сидит на крыше и облизывается. Ну чисто балаган с шутами!
Да уж, с моим семейством скучать не приходится… А уж если Хели начнёт чудить в матушкином духе — тут уж и представить боязно, что будет. А с другой стороны, оно того стоит… Всё-таки отец был совершенно правильно как-то сказал, что человек без семьи — только половина человека. Я с тех пор много раз в этом убеждался…
Поэтому я поцеловал Хели, погрозил рыси кулаком и предложил всем возвращаться в дом, а то уже ужин скоро.
И уже на крыльце я заметил ту самую сову, о которой говорила Тарри. Сова и впрямь оказалась здоровенным филином — он сидел на старой яблоне, исполненный презрения ко всем бескрылым…
— Филин, — Шаграт ткнул пальцем. — Шамана надо бы позвать — может, он тут не просто так сидит…
— Может быть, — не стал спорить я. — Но сейчас шамана звать уже поздно — завтра утром сходишь, если он не улетит.
За ночь выпал снег, а филин перелетел на другой сук. Странно — обычно филины стараются держаться от людей подальше, это не сычи или сипухи, которые обожают селиться в амбарах. Так что шаман не помешает — мало ли что… С другой стороны — распознающее заклятье на него не подействовало, так что это самый настоящий живой филин. Что, на самом деле, всё здорово усложняет…
Тем временем явился шаман, вручил Хели какой-то хитроумный пояс, посмотрел на филина и задумчиво хмыкнул.
Филин открыл глаза, окинул шамана презрительным взглядом и снова закрыл глаза.
Шаман снова хмыкнул, основательно приложился к кувшину, ещё раз посмотрел на филина, достал хлыст с гуделкой и принялся крутить его над головой. Крутил он его с четверть часа, то быстрее, то медленнее и по-всякому наклоняя, а остановившись, снова приложился к кувшину и изрёк:
— Вот!..
Затем он взялся за бубен и принялся колотить в него и горланить какую-то похабную песенку, которую, по-моему, и сочинял прямо на ходу… А рысь опять залез на крышу и принялся завывать, перебаламутив волков. В общем, шум получился неимоверный, но филин его, по-моему, даже не заметил…
Наконец, шаман угомонился, зверьё успокоилось, шаман в очередной раз отхлебнул из кувшина и заявил, что филина нам прислали духи — чтобы следил и охранял.
Духи так духи — может, так оно и есть, а может, шаман просто выпивку клянчит, но мне всё равно. Добрые отношения с шаманом стоят пары бочонков можжевеловой, да и польза от него изрядная, тут не поспоришь… Поэтому ушёл он весёлым и с бочонком, который ухитрился нести на голове.
Ну а раз снег лёг — можно и на лыжи, к полному восторгу Хели. Тут как раз и шаманов пояс пригодился — живот у Хели уже стал заметным. Ей это, само собой не мешало — даже наоборот, устроила гонку с шаманом и выиграла. Шаман от таких дел даже протрезвел… Правда, ненадолго. На следующий день он уже сам устроил состязание — и снова продул. Правда, это его не огорчило, даже наоборот — был он на редкость доволен и заявил, что и дальше будет гоняться с Хели. Ну, я точно возражать не собирался — раз Хели довольна, то и отлично.
Маюри, кстати, сказал то же самое — полезно, пока доставляет удовольствие. А вот когда станет тяжело, тогда надо будет прекратить…
Ну, зная Хели, можно не сомневаться, что до весны она лыжи не оставит. И если кто будет возражать, ему эти лыжи засунут в самые неожиданные места… Думаю, Маюри это прекрасно понимал, потому и не стал возражать. Ну а раз так, то можно и поохотиться, хотя раньше Хели особого пристрастия к охоте не питала. А теперь вдруг пристрастилась, Свет знает, с чего…
Само собой, охотилась она на всякую мелкую дичь, и одна в лес не выбиралась, да и то мы больше бродили, чем охотились — но с пустыми руками она не оставалась ни разу, пусть даже дело и ограничивалось парой рябчиков. Охотиться по-настоящему нужды не было, а раз так, то и мелочь сойдёт — так, обед чуток разнообразить…
Снега выпало немало, как и всегда, но как-то обошлось без сугробов под крышу, что меня искренне обрадовало — вылезать в окно и откапываться, словно неупокоенный, мне не слишком нравится, а Хели, пожалуй, и вовсе в окно бы не пролезла — с таким-то животом. Да и Маюри пришлось бы немало постараться, чтобы к нам попасть, а время дорого…
Маюри, кстати говоря, навещал Хели раз в три дня — то ли его что-то беспокоило, то ли было просто интересно. По нему и тогда-то ничего понять нельзя было, если он говорить не хочет — хотя такое редко бывает. Да и то, больному может и не сказать, чтобы зря не расстраивать, а вот родственникам всё объяснит… или просто в храм пошлёт, если дела настолько плохи.
Но тогда Маюри явно был доволен — да и с чего бы ему не быть довольным? Всё идёт своим чередом, неприятностей никаких, все здоровы… Даже колено болеть перестало, хотя прихрамывать я, похоже, буду всегда. Ну да это не страшно, да и речь не о том…
