Лежа животом на мягком одеяле, мне оставалось только отдаться на волю Изуми, которая, сев рядом, одной рукой удерживала раскрывшуюся книгу, а другой водила по моему пострадавшему плечу, что порождало расходящиеся по всему телу волны приятного тепла.
«И надо было такому случиться, что она оказалась первой, с кем я тут столкнулся».
Даже в душ зайти не успел, не то, что переодеться. Да еще и союзница избавилась от меня с такой спешкой, что и снятую футболку захватить не смог.
Хотя толку-то от нее? С той дырой на спине.
Надо ли говорить, что я не сообщал сестренке о нашей подготовке с Луизой, как, собственно, и о планах устроить микровойнушку?
Конечно, о чем-то та могла догадаться сама, но… Я рассчитывал, что все пройдет гораздо тише и незаметнее. Да и теперь планировал воспользоваться медицинским блоком аристо, а не умением родственницы Химуры.
Но Изуми успела первой, перехватив прямо в комнате.
Мозг продолжал побулькивать, напоминая о том, что случилось совсем недавно, но это было не то ощущение, что сводит с ума. Скорее, его можно сравнить с легкой мигренью, которую, впрочем, не перебить никаким обезболивающим.
Последствия Очищения можно только переждать. Хотя, как уже говорил, в этот раз они выглядели достаточно жалко.
А потому не мешали мне смотреть телевизор (стоит говорить, об основной теме экстренного выпуска вечерних новостей?) и вести внутренний отсчет.
Что закончился одновременно с последним ласкающим касанием плеча.
— Ты опять ушел, ничего мне не сказав. — Отстранившись, осуждающим тоном высказала моя целительница.
«А вот и новые семейные разборки».
— Извини.
— И ты, действительно, считаешь, что одного «извини» будет достаточно? — Вздернула бровь эта пигалица.
Такое ощущение, что данную фразу она позаимствовала из какого-то глупого сериала. Но я сдержал рвущийся хмык и, изобразив раздумывание, добавил:
— Этого больше не повторится.
— Ты всегда так говоришь. — Обвинительно тыкнули в меня пальцем. — А через какое-то время уходишь вновь.
— Нет. В этот раз, действительно, в последний.
— Точно? — Удостаиваюсь пристального взгляда от сестренки.
— Точно. — Киваю в ответ. Хотя кивать лежа не очень-то удобно, если честно. — Скажи лучше, что у меня там со спиной.
Беспокоить та меня уже перестала, но ведь и в зеркало взглянуть так и не дали.
— Со спиной? — С легким непониманием переспрашивает собеседница, оглянувшись на обозначенную часть моего тела. — Там было несколько царапин и пара синяков, и больше ничего. А почему ты спрашиваешь именно про нее?
— Да, нет. Просто так. — Отвечаю ей делано-расслаблено, а про себя думая иное:
«Закончатся ли когда-нибудь со мной все эти странности?»
И, переводя тему:
— Может быть уже выключишь это? — Указываю глазами на виды подвергшегося жестокой расправе Копенгагена.
Во всяком случае, так следовало из весьма эмоциональных комментариев телеведущей. И, должен признать, картинка заснятого, судя по всему, с вертолета города отличалась от того, что видел своими глазами.
Все-таки основное мое внимание было не на разрушениях и сопутствующем ущербе, а на том, кто его организовал.
— Должна же я хоть откуда-то узнавать о твоих похождениях. — Пожимает плечами девчонка, даже не думая последовать моей просьбе.
— С чего ты решила, что я имею к этому отношение? — Искренне удивляюсь в ответ.
И получаю милую скорченную рожицу:
— Это называется «дедукция», братик.
